Власть Тьмы. Эделиада. Том 2

– Ром, я слишком устал, чтобы соблюдать устав, – пытаясь прогнать сон, тряхнул головой Артур. – Да и давно снял. Говори.

– У нас беда. Рыжий дубина натворил делов.

– Уилл? Что стряслось?

– Перед сечей с орками они с младшей эльфкой поспорили. Играли в какую-то детскую игру, кто больше листьев нарубит. Она обещала быть ему женой, он положил в заклад свой меч. Уставное оружие. Проиграл. Опозорил себя и всю Сорок Девятую. Трибунал.

– Ох и олух, ну и олух, – потёр усталые глаза Артур. – Сам сознался?

– Угу.

Я уж было силой хотел, а он, как вдвоём остались, сразу рассказал. Ровно перед Триглавой. Всё как есть, на чистоту.

– Как же она его подбила? Хотя понятно как. Девка-то вон какая.

– Хороша девка, не спорю. Даже очень хороша. Да он то чай Серебряный, а не школяр беспорточный. Чего делать-то будем? Оставлять так нельзя. Раз спустим с рук – забалует. Его Игнаций рекомендовал. Узнает – семь шкур спустит, а сам в отставку. Ты его знаешь.

– Да… Не говори пока ему. Кто ещё знает о споре?

– Ну, сказал старшая была, да ещё егеря Бренненские.

Ландел вроде как спал. Да и какая разница? Никто из них писать князю не станет, понятно дело. А вот слух пойдёт. Мол Серебряные, будто мужичьё кабацкое, оружие за девок на кон ставят. Вон эта, младшая, тогда не скрываясь про долг ляпнула и смеётся. Ладно наши не поняли.

– Да, остра на язык. Бес, а не девка. Я поговорю с Валирой. Может она присмирит её. А с Харриганом разберёмся в Ладосе. Пока оставь. Он вон и так от тебя, как от чумы.

– Исполню.

– Иди позови его.

Ром побрёл к лагерю. Артур присел на сосну, поднял взгляд и без труда нашёл Артура – ярчайшую звезду, в честь которой его назвала мать. Сами собой ему припомнились слова старой колыбельной:

– Свети Артур, свети. Ты виден нам в ночи. Мы знаем где ты днём. Тебе мы песнь поём. Взамен ты принеси, благие детям сны. Спи, мальчик, засыпай. Артура свет впитай.

– Уилл Харриган, явился по вашему приказанию! – раздалось за спиной.

– Отставить, – вздохнул Артур, прогоняя воспоминания.

Уилл не находил себе места. Он пытался смотреть в глаза своему воеводе, но даже в тусклом свете безлунного неба краска стыда на его щеках была более чем заметна. Наконец он не выдержал.

– Я прошу у вас прощения, воевода! Я… я не достоин называться Серебряным! Но прошу вас, позвольте помочь вам с поисками. Десятник Фолин – хороший человек. А я, я… я опозорил дружину. Тревожный рог разбил и… проспорил свой меч. Прошу, возьмите.