Власть Тьмы. Эделиада. Том 2

 – А формула «Открытия»?

– Сударь Меврэ, – надвинулась на него Байя, – вы собираетесь оскорбить сударыню Местраль? Вы подвергаете сомнению её способности? Она член Совета. Уверена, она знает формулу «Открытия».

– Прошу вас, не нужно ссориться. Нарцисс, милый, разумеется я смогу раскрыть ваш Поток обратно. Не сомневайтесь, – дружелюбно проговорила Бернардин.

– Тогда Брастеру первому, – насупился тот.

– Вэй-вэй! А если в бой? Кто тогда вытащит наши зад… защитит нас?

– Меня будет достаточно, – расплылась в улыбке Байя, оценив результаты воспитательных затрещин и оплеух, коих Брастер от неё уже нахватал достаточно за свою панибратски-грубую речь.

Договорившись, беглецы свернули в лес. С самого Ладоса они пытались как можно меньше идти по тракту, хотя ещё ни разу не видели отряд хоть мало-мальски напоминающий погоню. Создавалось впечатление, что о преступнице Местраль в столице позабыли вовсе, или же просто наша пятёрка оказалось невероятно искусной и удачливой при побеге.

Оставив Бернардин и Ляйсан на берегу всё той же Усорки, резво несущей свои неглубокие и, несмотря на приход осени, всё ещё тёплые воды, тройка магов отправилась на перекрёсток двух главных трактов империи.

– Чувствую себя шлюхой, которой дал под дых смотрящий, – пробурчал Брастер и пропустил, как Байя, проявив нечеловеческую скорость, оказалась рядом и влепила ему такую усиленную чарами затрещину, что спугнула стайку серых соловьёв, угнездившихся в десятке саженей поодаль. Певчие птахи взмыли ввысь, то ли смеясь, то ли издеваясь над позабывшим осторожность толстяком.

– Благодарю, – явно приподнялся духом Нарцисс. – Не представляю, как можно терпеть подобное похабство до самого Клеттура.

– Как придём, говорить буду я, – строго наказала Байя. – Никаких возлияний. Никаких побратушек с местными. Ясно?!

– Ясно, – потирая покрасневшую от шлепка шею почти пискнул Брастер.

– Я за вами, сударыня! – набрал себе очков Нарцисс.

Перекрёсток кипел, гудел, общался, жил. Огромный караван какого-то северного купца, об этом свидетельствовали гербы и запряжённые в громоздкие телеги белые бизоны, расположился полукругом и по всему уже готовился отбыть.