Владыки Земли

На следующий день путники свернули к закату – Шык вел их к Соленой воде, чтобы не упереться в скалистые отроги Ледяного хребта, до которого было уже рукой подать, не больше пяти дней пути. По Чертежу выходило, что не сегодня-завтра путники должны были выйти к реке Буре…

Река открылась внезапно – едва трое походников проскочили небольшую, лесистую ложбинку и поднялись на косогор, как в глаза им брызнул яркий солнечный свет, а внизу открылось огромное заснеженное пространство, широкое и ровное. На той стороне, за широкой снежной луговиной, темнел лес.

А прямо внизу, на покрытом снегом льду реки, они увидели перевернутые санки и несколько человеческих тел.

– Оружие вынайте, други! – посуровев, велел Зугур, который по прежнему считался в маленьком отряде главным по войским делам. Луня принялся отвязывать от поняги меч, Шык вытащил из своего мешка короткий арский меч, который он взял по просьбе Зугура – волхв не любил металла, справедливо считал, что его оружие – знание. Сам Зугур оружился знатно.

Помимо меча, кинжала, топорика для метания, лука со стрелами, вагас прихватил еще громадную двулезвийную секиру, ту самую, которой орудовал во время их похода в Зул-кадаш оставшийся в Сырых оврагах Фарн.

Ощетинившись точеной бронзой, путники скатились вниз и подъехали к лежащим на льду, припорошенным снежком телам.

То, что это чуди, Луня понял сразу, хотя никогда не видел никого из их странного племени. Невысокие, все в шкурах и травяных плетеных коробах на меху вместо шапок, бороды заплетены в косы, лица скуластые, глаза… А вот какие глаза у чудей, Луня увидать не смог – у мертвецов глаза выклевали вороны.

Шык внимательно осмотрел тела, потом велел Зугур перевернуть всех и оглядел с другой стороны.

– Чудно! – заметил вагас, воткнув секиру в снег и тревожно оглядываясь: – Четверо мертвых, а крови не видать! Чем их убивали, а, Лунька? Дубинами, что ли?

Луня, по примеру Шыка, тоже присел на корточки возле одного из трупов, закрыл глаза и провел рукой над телом. Там, где должна была быть рана, рука Луни обычно чувствовала холод.

Не мороз, а внутренний холод, какой бывает от мертвяцкого камня на вершине кургана даже в самый знойный день. Луня умел это делать с раннего детства, и всегда находил у животных и малюток бессловесных болезные места.

Но сейчас Луня ничего не почуял. Словно бы чудя умер сам, от старости умер, или… Или чары его сразили, недобрые чары!

– Дяденька, чарами их, да? – выпрямившись, спросил он у волхва.