Владыки Земли

Крепко надеюсь я на Хорса и других богов наших – авось прикроют, дадут до Могуч-Камня добраться, если только…

– Что – если только? – насторожено спросил Зугур.

– Если только та битва в устье Обура, которую я в будущности видел, не истребит их до последнего! И нас, без поддержки оставшихся, заодно. – Шык встал, подбросил дров в костер, поплотнее запахнул надетый поверх лисьей шубы подбитый оленьим мехом плащ – морозец к полуночи изрядно придавил и пробирал до костей.

– Так раз видел ты эту битву, волхв, значит будет она? И смерть наша – тож? – спросил Зугур, тоже заворачиваясь в плащ по самые брови.

– Не обязательно… – покачал головой Шык: – Будущность, что Алконост показывает, она лишь МОЖЕТ случиться. Если сейчас, в нашем времени, что-то изменится, по другому пойдет, то будущность поменяется. Все связано, всегда одно из другого вытекает, как вода из крынки, и никогда – наоборот.

Битва Богов и смерть наша в том случае сбудется, если мы все так, как задумано, делать будем, и до Обура этого треклятого в срок, что назначили, дойдем.

А если раньше мы поспеем, или вовсе то место стороной обойдем, то ведь не будет нас там, так?

– Ну. – кивнул Зугур.

– Вот и получается, что это уже не то, а другое будущее, а в нем все по другому случится! Не по Владыкиному!

– Так спешить тогда надо! – вагас хлопнул кулаком в рукавице о другую руку: – Спешить, торопиться, еще по снегу проскочить Обур, и не через устье идти, а ниже.

Вот и обманем плохое будущее!

Шык покивал молча, потом сказал уже про другое:

– Спать давайте, други, пора уже. Время позднее, а если мы торопиться решили, то завтра пораньше вставать надо, и днем привалы сократить до малости.

Путники споро приготовили в снежной яме логово из лапника и шкур, улеглись, тесно прижавшись друг к другу, укрылись плащами. Вскоре Шык и Зугур уснули, а Луне все не спалось. Мерещились какие-то видения, проплывали чередой лица виденных в Лысой горе людей, то и дело являлся отец, молчаливый и кроткий, как всегда.

Потом Луня представил себе Межзвездную Бездну, огромную, бескрайнюю, черную и холодную. Представил, как летит в ней Небесная Гора, приближаясь к Земле, и еще представил, как рассыпается она вдруг в прах, исчезает, сохраняя людям жизнь. Эх, кабы можно было ее вот так легко, одной мечтой развеять, на сколько проще все бы оказалось!

С тем и уснул Луня.