Холодное лето 1402-го. Том 1

Я его предупредил, что время к вечеру и из еды у нас только вчерашняя каша. Она, кстати, вовсе не дурна! Из Эммы получилась не только терпеливая сиделка, но и умелая хозяйка…

«Тюк! Тюк! Тюк!» – руки Жана работали в своем, отточенном годами тренировок ритме, не особо отвлекаясь на разговоры.

– Дядюшка, ты знаешь, я пока возвращался, все посчитал, и получается – не так уж много мы и заработаем. Не хватит даже за лечение расплатиться… – немного подумав, я уточнил. – Наверное, придется попросить родню об отсрочке…

– Гм, «по дороге», ты же к Натану ходил? – дождавшись кивка, он снова отвернулся, и продолжил, уже не скрывая иронии.

– А что там считать? – удивился я, и принялся рассуждать вслух.

Один ливр равен 20 солидам, 240 денье или 480 оболам.

Три месяца аренды по половине ливра за месяц – это 30 солидов или 360 денье. Или, если хочешь, 720 оболов. Но последнее – нам, думаю, без надобности.

30 солидов, или полтора ливра – это то, что мы получим.

Но из них еще надо будет платить натановской дочке по одному денье в день. Если округлить, то три месяца – это 90 дней и значит – 90 денье расходов. Один солид – равен 12 денье, а значит 90 денье, которые ей причитаются – это 7,5 солидов.

Крупы у нас достаточно, а вот мяса на столько едоков хватит разве что на полмесяца. Поэтому думаю, будет разумно купить хорошего бычка.

За двухлетку потребуют не меньше 2 солидов.

От 30 су дохода отнимает 7,5 су (за обслуживание) и 2 су (на мясо), в итоге нам остается лишь 20,5 солидов.

Правда, это всего лишь – 1 ливр и 6 денье, а нам нужно отдать за лечение 1,5 ливра. И значит, не хватает – 9,5 су или 114 денье. Даже если они проживут у нас не три, а четыре месяца, то с учетом еды-стирки-уборки-готовки, все равно не получается…

– В оболах-то считать? – мой последний вопрос уже просто сочился ничем не прикрытым сарказмом.

– Да ты будто не в кровати провалялся, а у кого-то из купцов в подручных полгода пробыл… – голос дядюшки, когда он пришел в себя, показывал высшую степень изумления.

Немного помолчав, и даже на время отложив топор, дядюшка Жан вздохнул, и поделился воспоминаниями о моем спасении, чего в остальное время избегал. Наверное, из-за сожалений о потерянной ноге:

– Эх, мы пока тебя устраивали на коня, срубили парочку самых шустрых гоблинов.