Холодное лето 1402-го. Том 1

– Оно, наверное, и можно было бы, только как бы беды какой не вышло… Молодая, глупая, кто ее замуж потом возьмет, если мы с матерью не уследим за ее девством?!

– Как так-то, – совершенно искренне удивился я, забывшись, где нахожусь, – ей же лет восемнадцать, и все еще девственница?

Лицо девушки полыхнуло смесью возмущения и недоумения, а вот Натан, который вообще-то мог и в морду дать, почему-то остался равнодушным. Хозяин лишь «попытался» изобразить неодобрение, впрочем, без особого старания.

Не дождавшись нужной реакции от отца, Соланж снова заговорила.

– Конечно же, я невинна! – строго сообщила она.

При субтильном телосложении, грудь ее набухла не меньше чем до условно «третьего размера», бедра заметно раздались, и все это – буквально с осени. В памяти Дирка, который в последние два года изрядно заинтересовался окружающими девицами, отпечатался совсем другой образ.

– Прости меня, уважаемый сосед, но советую тебе крепко запомнить это ее выражение лица!

– С чего это? – снова оживился тот.

– Всегда полезно знать выражение, с которым тебе врут, – продолжил я отжигать, уже понимая, что зарвался, но не в силах остановиться.

Сосед вдруг неожиданно заржал. Заливисто и с удовольствием:

– Эк ты ее припечатал, что дошли уже слухи? – отсмеявшись, он заговорил, неожиданно по-свойски, как с равным. – И не говорит ведь, кто это был. Хорошо хоть дитё не приключилось, так бы и вовсе позору не оберешься…

Опасаясь ляпнуть что-нибудь невпопад и все испортить, во время его речи я не разомкнул рта.

Сосед глянул с явным уважением и сообщил:

– Ладно, давай свое серебро. Я ее сейчас по-отечески наставлю – это наше семейное дело, и другим присутствовать не след, – а ты иди! Она придет немного позже…

Мы ударили по рукам, семь серебряных денье перекочевали в его мозолистую руку, и я покинул их дом, с удивлением осознав, что кажется, переживаю, как бы маг не передумал вселяться.

* * *

По возвращению назад я испытал самое настоящее дежавю* и легкий приступ паники. В доме была тишина, и лишь дядюшка сидел у очага и «тюкал» очередное полено.

– О, все отменилось? – сожаление сейчас скрыть не получилось бы даже у Станиславского.

– Нет, Дирк, все хорошо! – наставник понимающе улыбнулся и снова вернулся к работе. – Болтливый прохиндей ушел за своим хозяином и его имуществом. Сейчас они, наверное, все еще в трактире.