Холодное лето 1402-го. Том 2

Колокола на ближайшей церкви били каждые полчаса, и с какого-то момента забыть о времени просто не получалось.

Даже будучи изрядно навеселе, Вовка все же не позволил мне поучаствовать в оплате. Царственным жестом он вытащил из кошеля три флорина и, не ожидая сдачи, приглашающе махнул мне в сторону выхода.

«…Ого, ну и цены! С другой стороны, что я в принципе хотел, веселье в любые времена не бесплатное. Хотя да, здесь же можно захватить чей-нибудь замок или даже городок и…» – а вот дальше моя фантазия забуксовала.

Стало только грустно от мысли, что совсем недавно мы взяли самый настоящий и очень небедный замок, но я в этом поучаствовал лишь в виде «недвижимости». По словам приятеля, тамошнюю баронессу даже не изнасиловали ни разу.

– Понимаешь, неловко как-то получилось, – вполне искренне делился поддавший маг, когда у нас зашла речь об этой победе. – Мужа прикончили, а жену вот – ни-ни…

На мой насмешливый вопрос, а может и правильно? – Вовка даже возмутился:

– Скажешь тоже, мы же не мужеложцы какие-нибудь, надо было женщину уважить! Просто понимаешь, вот ты лежишь, помираешь, а нужно еще и пограбить.

На моё успокоительное «Ну хоть пограбили…» товарищ опять принялся жаловаться.

С его слов выходило, что раз золота не нашли, за исключением пары мелочей в главном зале, значит и пограбили так себе.

– Понимаешь, этот род веками тянул и тянул домой с разбоя, поэтому я уверен, даже серебро мы забрали далеко не все, что могли! Слишком уж рано помер барон… Это Карл, гаденыш такой, очень уж расстроился, что мы с тобой не придумали лучшего выхода, чем по-дурацки разменивать жизнь-на жизнь…

И вот тут вылезла масса подробностей, о которых никто до этого мне даже вскользь не упомянул.

Во-первых, едва Адскому псу пришел карачун, а я остался лежать, то ли жив, то ли мертв, Вальдемар первой же атакой спалил ведьму, как самого опасного врага, хотя та и пыталась сдаться.

– Но ее попробуй, еще удержи… – смущенно поморщился он.

А вот от дисциплинированно бросившего оружие барона они капитуляцию приняли. Но, естественно, не по доброте душевной.

– Какое ему утырку христианское прощение, если он не просто сектант какой-нибудь, а самый настоящий язычник! При этом еще и веру предал … – гневно хлопнул маг кулаком по столу.

И в тот момент у меня не было вот ни малейшего ощущения иронии. Он и в самом деле был зол на «предателя веры Христовой». Правда, я и сам временами ощущал нечто похожее.