Ордалия

Ованес снова пренебрег правилами дорожного движения и как угорелый помчался в суд, собрав по пути все красные сигналы светофора. Вместо очередных писем о штрафе, на телефон Ованеса пришло уведомление о передачи его нарушений в административный суд. Громко выругавшись, Ованес еще больше вдавил педаль газа. Подъезжая к зданию суда, он увидел отца, закованного в наручники, в сопровождении трех конвоиров. Они как раз заводили его через черный ход. У главного входа столпилось много людей, среди которых была мама Ованеса – Надежда Семеновна и шестнадцатилетний брат Рома.

В стороне у урны, с кожаным кейсом стоял Рафиз Гараев. Уже далеко не молодой помощник прокурора, на счету которого было всего пару выигранных дел. Темные глаза бусинки, маленький рот и большие уши не придавали Гараеву привлекательности, однако это не мешало ему каждый день находить новую спутницу жизни. Он молча наблюдал за тем, как мама Ованеса металась из стороны в сторону со слезами на глазах. Рома сидел на лавочке с поникшим видом. Лёгкая улыбка тронула уголки губ Гараева и это очень разозлило Ованеса.

– Тебе чё блять, смешно? – Филикян подбежал к Гараеву и дернул его за руку.

– Кого я вижу! – глаза Гараева заблестели, – Какими судьбами?

– Хватит валять дурака! – тяжело дыша прыснул Ованес, – Моего отца вот-вот могут упечь за решетку, а ты всё шутки шутишь!

– Поправочка, – Гараев повёл указательным пальцем перед лицом Ованеса, – Во-первых, не могут посадить, а обязательно посадят. Наркодилерам место за решеткой. А во-вторых… это твой отец, а не мой, так с чего же я должен грустить?

– Он не виновен! – гаркнул Ованес.

 – Его подставили!

– Слушай, давай на чистоту. – Гараев выкинул окурок и подхватил Ованеса за локоть, отводя его в сторону. – Не я создал практику ареста всех сбытчиков дури, и не я сделал для городской прокуратуры репутацию отъявленных борцов с наркопреступностью. Ты же понимаешь, что теперь, ради поддержания статистики, мы просто обязаны дать этому материалу положительную оценку. Для этих целей, начальство определило меня, и раз уже мне выпала такая удача, то я обязательно ею воспользуюсь.

Не всё же тебе собирать лавры.

– Ты чё несешь, мать твою?! Какая на хрен статистика? Какие на хрен лавры?!

– Господи боже, что же ты так разорался, то? Я все понимаю. Это твой отец и мне искренне тебя жаль, но… дружба дружбой – служба службой. Извини.

– Пожалуйста, откажись. Заяви протест. – умолял Ованес, – Прошу тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.