Ордалия

Поднявшийся ветер гонял волны по реке, которая омывала прибрежный песок и фундамент помоста. Жусип приехал на своём брабусе вместе со всей своей командой. Они вышли из машины, но подходить не стали. Проглотив всю свою горделивость, Ованес сам подошёл к ним и протянул руку. Жусип скривив лицо посмотрел на руку, затем на Ованеса и небрежно кинул руку. Все остальные лишь махнули рукой. Жусип никогда не носил формы и никто из начальства за это его не ругал. Он пользовался завидным авторитетом среди всей полицейской братии.

– Тебя кто учил так с людьми разговаривать, а?

– Чё?! Да я…! – Жусип оборвал Ованеса на полуслове, сильно ударив его под дых.

– Алё, гараж! – Жусип обхватил шею Ованеса. – Берега попутал?! С лохами так будешь разговаривать! Понял?!

– Понял, – прохрипел Ованес, пытаясь отдышаться.

– Вот и ладненько. – Жусип отступил от Ованеса и продолжил смаковать сигарету, – И так. Внеси пояснения за свой наезд. На всё про всё у тебя пять минут.

– Мой отец, – всё еще хрипя, ответил Ованес, поднимаясь на ноги, – За что вы задержали моего отца?

– Сомик, зачитай господину прокурору протокол задержания господина Филикяна, а то он не въезжает.

Все заржали, как кони, а парень по имени Самат (кличка Сомик) вышел немного вперед, держа в руках помятую бумажку с какими-то каракулями.

– Вчера, примерно в десять часов вечера гражданин Филикян, одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения, задержан в офисе на своём складе, где при обыске у него были найдены свертки с порошкообразным веществом белого цвета. Первичная проверка реагентами выявила наркосодержащие вещества. Гражданин Филикян водворен в изолятор временного содержания. Ему вменяется хранение и сбыт наркотических веществ в особо крупном объеме.

– Это вы, – Ованес сжал кулаки, но бросаться в драку не посмел, – Это вы его подставили.

– Да ну фиг! – Жусип принял задумчивую позу и зацокал. – Ну, а даже если и так? Что с того?

– За что? – Ованес сглотнул подкравшийся ком в горле, – Что он вам такого сделал?

– Ты знаешь… – Жусип почесал затылок, – Как-то некрасиво получается, что он один единственный, кто не отмечается перед нашим отделом. Другие коммерсы волнуются, мол почему мы оказываем ему такое покровительство.