Очевидное-Невероятное

– Всё топливо уходит на ракету!

Поскольку Коридор был главной улицей, жилых палат тут не было. Насчёт «палат», кстати, Гагарин сказал, что это весьма показательное название. «Тогда, как жители прочих стран, – сказал он не без гордости, – живут в многоквартирных строениях, напоминающих муравейники, каждый второй житель нашей страны обеспечен, как какой-нибудь боярин или вельможа, собственной палатой каменной! Почему каждый второй? Потому, что палаты, в основном, предусмотрены на двоих!»

Из распахнутых дверей одного из кафе с ярким названием «Процедурное» доносились звуки песни «Ты не шей мне, матушка, красный сарафан», из чего

можно было заключить, что кафе арендовано работниками весьма лёгкой промышленности.

В целом же, повторяю, город произвёл на меня хорошее впечатление. Вчера, стоя за оградой, или, правильнее сказать, за границей и изучая внешние контуры Очевидного-Невероятного, я и представить себе не мог, что в его чреве скрываются такие огромные человеческие и инфраструктурные ресурсы!

Гагарина узнавали, многие пытались поздороваться с ним за руку и, если бы он её вовремя не одёргивал, это бы у них наверняка получилось.

На него не обижались и каждый обязательно спрашивал:

– Когда летите?

– Скоро, – устало обещал Гагарин и брал «под козырёк».

На мой вопрос, почему он не даёт им руку, космонавт не раздумывая отвечал:

– Оторвут!

Мы были уже у лифта, когда навстречу нам попались два дюжих молодца, размерами своими сильно напоминающих мне Добрыню Никитича.

Они сопровождали лысого человека с клинообразной бородкой. На лысого надели рубаху 78-ого размера, рукава которой были стянуты в узел на спине. Пленник «метал молнии» и ругался матом. Увидев меня, он вообще взбеленился:

– Революция, о необходимости которой всё время говорили большевики, – прокричал он мне в самое ухо, – сорвалась! Вот эти суки помешали!

– Кто этот рубаха-парень? – спросил я Гагарина, когда матершинника увели.

– Ленин, – просто сказал космонавт.

 – Не обращайте внимания – это он на вид страшный, а так – больной человек. Страшно больной. От одного названия мутит – нейросифилис!

– Его хоть вылечат? – с надеждой спросил я.

– Говорят, что жил, жив и что, мол, будет жить. Чего и всем желаю. Наверх поднимитесь один, таково распоряжение Консилиума. – Гагарин запустил меня в кабинку. – Желаю вам всего самого хорошего, Зигмунд Фрейдович. Приятно было познакомиться.