Авантюристы

Я нашёл!

– Скорее всего, эта кость принадлежит обезьяне, Грей, – вежливо сказал подошедший помощник или вымершей антилопе, – да тут ещё один обломок, вот и плечевая кость вот и бедренная, и это кости явно человека! – обрадовано воскликнул помощник, – да это настоящая сенсация Грей, правда, они порядком засели в туфе, но ничего мы завтра их освободим!

– Идите, идите Хилл, – мягко проговорил профессор, – Вы, наверное, проголодались и хотите ужинать.

– А Вы? – и Хилл заглянул ему в глаза.

– Я немного задержусь, – тихо ответил профессор и украдкой смахнул набежавшую слезу.

– Мы будем Вас ждать профессор! – восторженно прокричал Хилл, – мы приготовим яичницу сразу из двадцати яиц!

Грей закурил ещё одну сигарету. «Вообще то Люси запрещает мне курить, – подумал он, – говорит, что у меня слабое сердце. Да к черту сигарету, я нашёл его, я нашёл! Профессор с возгласами никак не вязавшейся с его благородной внешностью высоко подпрыгнул и исполнил в воздухе, какое-то дикое па.

«Вот бы сейчас меня увидели мои студенты!» – весело подумал он. В лагере его уже ждали. Во всю мощь своих динамиков орал магнитофон. Обычно его раздражал этот тяжёлый рок, но сейчас…

– Кто это? – оживлённо спросил он у одного из участников экспедиции.

– Майк Топфлер.

– Ничего вещица, – и профессор, озорно подмигнув, звонко прищёлкнул пальцами.

В эту ночь никто не спал. Собравшись у большого костра, все наперебой обсуждали какому же из человеков, принадлежат найденные останки.

Работать приходилось крайне осторожно. За миллионы лет, кости, пролежавшие в земле, сделались настолько хрупкими, что было достаточно одного неосторожного движения, чтобы сломать бесценную находку. Сначала копали лопатами, затем в дело пошли крючки, которыми дантисты ковыряются в наших зубах, а затем и мягкие пушистые кисточки.

Через три недели напряжённейшего труда первая кость была извлечена из под земли. Профессор вместе с помощниками с любопытством разглядывал её.

– Это, несомненно, бедренная кость, – громко сказал он, – но она не принадлежит ни хабилисам, ни питекантропам, ни даже неандертальцам, у них она изогнутая, – задумчиво произнёс Хилл, – она принадлежит? – Хилл вопросительно посмотрел на профессора.