Сдохни, но живи

Все шло хорошо, но невоздержанность опаснее воздержания, и вот по окончании срока Дима слег с инфарктом миокарда. Сейчас авторитет лечился в закрытой клинике, а Кумиди пытался его замещать. Получалось не очень, Димина братва не хотела подчиняться барыге, ни разу не переступившего порога зоны.

Когда автомобиль Свирида остановился возле искусно выкованного витого забора, отделявшего владения Кумиди от остального мира, навстречу гостю вышел из сторожки лишь один охранник, невысокий коренастый малый по кличке Гнутый. Гнутый был сильно пьян и даже не пытался скрывать этого.

Узнав Свирида, он лениво махнул ему рукой, едва не упав наземь от этого несложного телодвижения

– Здорово, братуха. – пробубнил Гнутый.

– Где хозяин? – спросил Эдик, имея в виду банкира.

Однако уркаган не понял его.

– Хозяин в больнице, болеет Диман наш. Сердечко у него, того, шалит «в полный рост». Операцию «лепила» делать надумал, – лениво почесывая бритую макушку, важно отвечал Гнутый, состроив приличествующую моменту скорбную мину.

– Я про Кумиди спрашиваю, – нехотя пояснил Свирид. – Дома он?

– Кумиди-то? Ты, че, не знаешь што ль ничего? – длинно сплюнув наземь, поинтересовался Гнутый.

– О чем я должен знать? – мигом насторожился Свирид.

Скудоумие бандита выводило Эдика из себя, но выказывать свое недовольство Гнутому он не решался. Блатной имел крутой нрав и слыл настоящим забиякой. Интеллигент по происхождению, Эдик таких людей сторонился, и, чего греха таить, изрядно боялся. Поэтому он не стал лезть на рожон, а лишь, наклонившись поближе к низенькому урке Гнутому, спросил того проникновенным голосом:

– У вас что-то стряслось, брат? Я правильно понимаю?

– Стряслось, – подтвердил Гнутый, кивая стриженой под ноль башкой.

– Что же? – сдерживаясь из последних сил, поинтересовался Эдик.

– В дом канай, брат, там тебе объяснят, – заявил Гнутый.

Он пошатнулся, громко икнул и, насвистывая Мурку, двинулся обратно в сторожку, где его ждала недопитая бутылка водки.

Глава 11

– Где я?

Пехота обернулся, Зоя пришла в себя после долгого сна и теперь с удивлением осматривалась вокруг.

Она лежала на низенькой шаткой кушетке «времен Очакова и покоренья Крыма», как любила говорить ее мама, простая сельская учительница, всю жизнь проработавшая в небольшой школе расположенной в забытой Богом красноуральской глубинке.

Зоя перевела взгляд на сидевшего за ноутбуком Сашу. Незнакомый крепкий мужчина расположился за стареньким обшарпанным столом.