Сдохни, но живи

Наверняка, кто-то из чужаков нарушил хрупкий мир и перешел к военным действиям. Хоть Сеня Большой и был по разумению Свирида садистом, наркотом и изрядным говнюком, казнить его пришлые не имели права. Сеня был по другую сторону баррикад, принадлежал к коренным красноуральцам, и теперь их клан должен был отомстить противоположной стороне за убийство Большого.

– Предъявлять им будем? – затаив дыхание, спросил Эдик.

– Кому им? – Дядя Леша сделал вид, что не понял подручного.

– Кавказцам…

– Погоди предъявлять, выждать надо, Эдик, – Дядя Леша понизил голос и положил руку на плечо крестника, – посмотрим, что у других творится, смотайся к банкиру Ваньке Кумиди, он под Димой Красноуральским ходит.

Взгляни, как у них дела идут?

– Понял, сделаю…

Эдик пулей выскочил из хозяйского кабинета и опрометью бросился вниз по широкой мраморной лестнице загородного особняка Дяди Леши. То, что шеф назвал его, Эдуарда Свиридова, по имени, свидетельствовало о крайней растерянности авторитета.

И это было, настолько странно, что Свирид не сразу завел мотор своего шикарного Лексуса.

С минуту он размышлял о том, почему известите о гибели заурядного, по большому счету, бандита Сени Большого так расстроило его шефа. Так ни до чего и не додумавшись, Эдуард рванул авто с места и помчался в строну виллы, которую занимал известный в крае финансовый воротила Иван Кумиди.

Сейчас, кода главарь преступного сообщества Дима Красноуральский лежал в клинике, сраженный сердечным приступом, на капитанский мостик временно заступил банкир, которому Дима доверял и считал того непревзойденным докой по части экономических афер.

Здоровье Димы пошатнулось еще несколько лет назад, когда тот отбывал очередной срок в Красноуральских лагерях. Но занемог Дима не от непосильной работы, или отвратительных условий содержания преступного элемента. Зона так и не дождалась своего арестанта. До лагерного барака Дима так и не добрался, предпочтя отдыхать в отдельном, специально построенном для подобного рода «постояльцев» коттедже.

Насквозь прогнившее и коррумпированное лагерное руководство сдавало уютные домики внаем особенно богатым осужденным. Дима заманчивым предложением воспользовался и, наплевав на воровские законы, не стал полировать своей задницей барачную шконку.

Почти каждый день он получал изысканные ресторанные обеды, элитный алкоголь и принимал у себя самых искусных жриц платной любви.