Проклятие сублейтенанта Замфира

– Так это… – Замфир удивлённо воззрился на Сабурова.

– Коньяк, – кивнул тот. – Лучший! Даже французы признали. И, если хотите знать, сам государь император таким не брезгует. Давайте, лейтенант, раскладывайте припасы. Выпьем за знакомство.

– Я, признаться, на самом деле думал, что вы говорите про своего друга.

– О нет, мы не друзья. Я, если честно, предпочитаю хорошую водку, замороженную до тягучести, да под молочного поросёнка и маринованные опятки… М-м-м. Но мои друзья в Качинской авиашколе решили, что коньяк больше приличествует новоиспечённому поручику, так что водочки мы с вами выпьем в следующий раз.

Поручик налил полные рюмки коньяку, они чокнулись, Замфир пригубил маслянистый напиток и покатал его по языку, а Сабуров опрокинул рюмку целиком и зажевал плачинтой.

– Славные пирожки! – сказал он, тряся ей в воздухе.

Василе сидел напротив, сдвинув колени, прямой, как спинка его потёртого кожаного дивана. Он цедил коньяк по капле, сжатый и напряжённый, как в приёмной начальника интендантской службы, И пахло в купе похоже: кожей, пылью и столярным лаком.

Сабуров поднял бутылку и с осуждением посмотрел на Замфира.

– Лейтенант! Это коньяк, не духи – его пить надо, а не нюхать!

– Я, поручик, признаюсь: не большой поклонник возлияний.

Сабуров посмотрел на него, как на диковинную зверушку из зоосада и налил себе. Потом встал, поднял рюмку на уровень глаз и торжественно произнёс:

– За Его Величество Фердинанда, Божией милостию короля Румынии! За его мудрость, отвагу и решительность!

Замфир нехотя встал и изобразил воодушевление, как смог. Только сунул нос в рюмку, как Сабуров рявкнул:

– За здравствующего монарха до дна!

Это была ловушка. Василе шумно выдохнул и повиновался. Коньяк, вполне приятный в микроскопических дозах, обжёг пищевод.

– Отец Деян распевается, – сказал Сабуров с усмешкой. – Видать, вторая бутылка пошла. Вы закусывайте, лейтенант! – поручик сунул ему в руку бутерброд с толстым куском колбасы.

Замфир сел. В вагоне было душно, и он расстегнул верхнюю пуговицу кителя. Сабуров довольно улыбнулся:

– Оживать начали, а то, право слово, ну чистый манекен на шарнирах.