Равки

Таким же дёрном зеленела крыша низкого домика со скошенными стенами на берегу. Посреди каменистой площадки горел костёр, а из маленького сарая за ним исходил восхитительный пряный запах копчёной рыбы.

– Ни собак, ни оленей, – задумчиво сказал Волков.

– А что, если лопарь, так обязательно олени должны быть? – спросил Саня.

– Те, кто оленей не разводит, Сань, давно в города перебрались. В Ловозере их много. Те, что остались в тундре – кочуют между пастбищами и зимовками, олени для них – вопрос выживания.

– А собаки тут – средство раннего оповещения о приближении противника в лице медведя, – добавил Шумилов.

И правда – скрипнула дверь и за порог шагнула женщина неопределённого возраста, так бывает с теми, кто живёт на природе. Ей могло быть и сорок, и шестьдесят. Огрубевшую сухую кожу покрывал сероватый загар. Ярко-голубые глаза смотрели на вооружённых чужаков без страха.

– Бог в помощь! – поприветствовал её Волков. – Мы охотники, заплутали, не знаем, как к посёлку выйти.

– К посёлку? К какому посёлку? – улыбнулась она и стала ещё старше.

– Кесаево.

– Далеко посёлок, очень далеко. Муж раз в месяц туда ездит: ягоды отвозит, рыбу копчёную. День едет туда, там ночует, день едет обратно.

Она говорила протяжно, с незнакомым запинающимся акцентом.

– Кесаево?

– Не знаю. Может и Кесаево. Посёлок.

– А где муж ваш?

–Рыбу ловит. Кумжа на нерест пошла. Зима скоро, запасы делать надо.

– Браконьерит, значит, муж ваш?

– А тебе какая забота, капитан? Ты не из рыбнадзора.

Женщина смотрела на него смеющимися глазами, слишком яркими на потемневшем лице. Ветер трепал меховую опушку на сине-красной шапке лопарки.

"Шамшура[5 - Саамская шапка, украшенная вышивкой и бисером], – вспомнил Волков. – А ей лет сорок, не больше. Старит жизнь на природе".

– А почему капитан?

– Из лейтенантов вырос, до адмирала не дорос, кто ж ещё? Лейтенант из вас один вон. Молодой, голодный, отсюда слышу, как в животе бурчит.

Лейтенантский желудок выдал особенно звонкую трель, и лопарка рассмеялась, обнажив крепкие желтоватые зубы.

– Садитесь к костру, покормлю вас.

Она скрылась в доме и через несколько минут вернулась с тремя грубыми глиняными мисками.

– Соль кончилась, без соли ешьте, как предки наши ели. А муж мой не браконьер. Мы – коренной народ, это вы пришлые. Мы можем и рыбу ловить, и зверя бить, сколько надо. Это и в Москве понимают.