Время испытаний

 – Чокнутый самоубийца.

– Эй, нельзя ли полегче? – Элмерик задохнулся от нового приступа боли.

– Каллахан тебя сильнее приложит. И из Соколов выгонит. Кто обещал меня слушаться, ну?

Бард бросил взгляд в темноту и не без сожаления вздохнул. Признавать неудачу не хотелось, но Джерри явно не шутил. И что самое худшее – он был прав.

– Если с ней случится беда, я себе этого не прощу! – он едва шевелил потрескавшимися от холода губами.

Джерри, не слушая возражений, закинул его руку себе на плечо и потащил прочь.

– Она что, такая красотка?

– Не в этом дело. Я не хочу, чтобы кто-нибудь снова погиб из-за меня. Как Мартин…

Джеримэйн закашлялся, будто вдохнул слишком много морозного воздуха.

– Ты не виноват. Никто из нас не виноват, – севшим голосом произнёс он, когда приступ прошёл.

– Ты ведь сам так не думаешь.

– Мало ли, что я думаю? Ничего уже не изменишь. А вот наломать ещё бо?льших дров очень даже можно.

– Этого-то я и боюсь…

Нога вдруг поскользнулась на льду.

– Вставай, чтоб тебя!

– Не могу.

– Проклятье. И как тебя теперь поднимать? – Джерри встал, отряхнулся, подобрал шапку. – Сиди здесь. Я сейчас Орсона позову.

Когда он скрылся из виду, Элмерик беззвучно зарыдал – не от боли, а от того, что все усилия оказались напрасными. И вдруг что-то невидимое и тёплое коснулось его руки. Щёку обожгло чужое дыхание, и бард заорал от ужаса. В следующий миг из темноты соткался силуэт громадной собаки – белой, лохматой, с красными ушами и острыми, как ножи, клыками во влажной пасти.

Элмерик попытался отползти, нашаривая в грязи бесполезный костыль, но чудовище настигло его одним прыжком и… лизнуло в лицо. Кажется, жрать живьём его не собирались.

Пёс улёгся рядом, прижимаясь и согревая. Элмерик с трудом поднял руку и погладил его между ушей:

– Ты мне снишься?

– Он не умеет, – чей-то низкий голос раздался прямо над головой.

Шерстяной плащ укрыл Элмерика с головой. А когда он высунул нос наружу, то увидел рыцаря Сентября.

– Не бойся. Это Бран, пёс Каллахана. Он тебя не укусит.

– Почему его зовут так же, как птицу мастера Флориана?

Ну конечно, спросить об этом сейчас было важнее всего! Бард чувствовал себя глупо, но слова уже сорвались с языка…

– Долгая история, – Сентябрь бесцеремонно ощупал его ногу, и Элмерик ойкнул.