Брать живьем! 1919-й

– Я работаю один, ни под кем не хожу!.. Любка сдала меня, да?.. Ей я задвинул, что с дружками склад чистить буду. Cучка драная!.. А вы прикинули, что я с «монастырскими»?

– Не скрою, были такие предположения, – сказал Светловский. – Что же нам с тобой делать?

– Определим его в детскую трудовую колонию, да и дело с концом! – резко cказал Рундук.

– Не хочу в колонию! – заныл пацан, скорчив плаксивую мину. – Там воли нет.

Светловский подвинул к юному грабителю тарелку с сахаром.

– Бери, не стесняйся!

– Не надо в колонию, товарищ Светловский! – продолжал ныть Шкет.

– За что же?

Подросток отхлебнул чая, шмыгнул носом.

– Не туда, по ихнему, полез… Вырасту, всех перешмаляю! А первого – Белого!

– Что за Белый?

– Ихний главарь. Длинный такой, худой, горбоносый, и глаза, как это… глубоко посаженные.

У Светловского при свете свечи отчетливо заходили желваки на скулах. Он знаком показал нам со Скворцовым подниматься. Проводив нас до двери, проговорил:

– Я тут еще малость побеседую с мальцом. А вы ступайте по домам. Поспите немного. Ну, до завтра!.. Да, Данила, ты не думай, о разговоре тех двух дворянчиков в закусочной я не забыл. Завтра и начнем вплотную заниматься этой темой.

– Хорошо, – произнес я с легкой улыбкой.

– Вот, черт! Совсем не подумали об этом… У меня, конечно, можно расположиться на полу, но какой же это будет сон?

– Да и у меня только на полу можно поспать, – развел руками Рундук.

– Слушай, Данила, а не пойти ли тебе в Угро? В шифоньере найдешь матрасец и подушку с одеялом. Я сам там раза три ночевал, когда с писаниной засиживался допоздна. Ничего, выспаться можно… Спиридон, проводи Данилу, а то вдруг часовые заартачатся.

Мы со Сворцовым оставили дом и пошли вверх по Базарной. На полдороге мимо нас с оружием в руках пробежала группа людей в кожанках.

– Чекисты, – объяснил мне матрос. – Весь день сегодня бандитов отстреливают!

Спустя минуту где-то неподалеку послышались громкие крики, и разразилась пальба.

ГЛАВА 5

После ухода Скворцова из кабинета я постелил на венские стулья матрасик, бросил на него подушку и лег, укрывшись тонким одеялом.