Брать живьем! 1919-й

Через секунду послышалось мерное – вжик-вжик!

– Пилочку в ход пустил, – шепнул мне Рундук. – Пошли! Пока пилит, не услышит наших шагов.

Юный грабитель вовсю занимался своим делом, когда тяжелая рука матроса легла на его костлявое плечо. Пилка упала на землю, пацан было дернулся, но тут же понял, что от железной хватки ему никуда не деться.

– Пустите, больно!

– Складик надумал обчистить, шельмец? – ухмыльнулся матрос. – А где ж твои дружки?

Малец, облаченный в темный пиджачишко и брюки, поглядел на моряка, узнал его и захныкал:

– Какие дружки? Отпустите меня, дяденька Скворцов! Я больше не буду.

– Знаем, как ты не будешь! А ну пошли!

– Куда?

– К товарищу Светловскому. Известно тебе, кто он такой?

– Начальник уголовки, – захныкал еще пуще пацан. – Я, правда, больше не буду, дяденька Скворцов. Вот крест святой!

– Хватит сопли пускать! – дернул я его за рукав. – Что за повозку бросил на той стороне дороги?

– Я это… крестьянина одного самогоном угостил, он и поснул в подводе.

– Мал пострел, да удал, – улыбнулся Скворцов, дав Шкету легкого леща.

 – Вишь ты, как подготовился. Ну, сельчанин пусть себе дрыхнет, а мы пройдемся немного по ночному Петродару.

Cветловский жил на улице Усманской, невдалеке от ее пересечения с Базарной. Как и было условлено, мы пару раз негромко стукнули в окно одноэтажного каменного флигеля. Почти в тот же миг занавеска отдернулась, и наш начальник жестом показал нам проследовать к крыльцу.

– Прошу, – сказал он, открывая входную дверь со свечкой в руке.

Задвинув засов, провел нас всех троих через сени и прихожую в небольшую кухню и усадил за стол. Воткнув свечку в подсвечник, разогрел чайник на примусе, налил себе и нам чаю.

Я с удовольствием наблюдал, как хозяин ставит на середину стола тарелочки с морковной заваркой и колотым сахаром. Хоть чаю глотнуть! Почти целый день маковой росинки во рту не было!

– Так, так, – проговорил Светловский, поглядывая на задержанного подростка. – Это, значит, и есть наш Васька Шкет. Вот он, оказывается, какой! Ну, ты брат, даешь! Лихо начинаешь! У Кузьминых квартиру обнес, к мануфактурному сунулся.

Что потом? Бандитское перо в бок или милицейская пуля в башку?.. Ты вроде бы должен пойти на дело с дружками.

– В одиночку к складу пожаловал, – пояснил матрос.

Шкет cо своим тонким носом и острым подбородком походил на маленького взъерошенного воробья. Он хлебал подкрашенный кипяток, грыз кусочек сахара и исподлобья посматривал на сурового розыскника.