Воевода Константин

В образовавшейся затем напряженной паузе, его черные с мелкими огненными искорками глаза, начали почти что по-отечески, ласково обволакивать жертву, пытаясь сперва очаровать, а потом и полностью расположить ее к себе.

Приемчик был не нов. Можно сказать, что и «с душком». Однако до сих пор действовал безотказно.

По своей подлой сущности он походил на прошлогоднее, крепленое сахаром, вино. Вкус вроде сладенький, пей, сколько хочешь и без опаски…

Вот только с утра испытаешь такое жуткое похмелье, что белый свет покажется не мил…

Почти всегда, задушевный разговор и располагающий взгляд заставлял готового к отчаянному сопротивлению испытуемого постепенно терять бдительность, а затем и вовсе возомнить, что ему удалось договориться с самим Сатаной.

В то время как тот осторожно затягивал его вглубь демонического бытия, безболезненно и незаметно отделяя бессмертный дух от телесной оболочки, чтобы потом, хорошенько встряхнув, поставить нос к носу перед всеми ужасами ада, которые тому предстояло пройти. Ведь недаром, из века в век, самым страшным испытанием для человека считалось то, во время которого Дьяволу удавалось заглянуть в его душу.

И, чем ярче у представителя рода людского было развито воображение, тем ужаснее и болезненнее протекала заключительная часть этого демонического обряда. Да еще и его финал был настолько ужасающим, что некоторые и вовсе умирали от разрыва сердца.

Однако Его Мерзости, в подавляющем большинстве случаев, даже и не требовалось прилагать каких либо усилий для внушения трепетного почтения к собственной персоне.

Статус, как говориться: «Уже обязывал…».

Да и многих, по их заслугам и делам, достаточно было опустить всего на первый уровень Преисподней, расположенный в подземелье дворцового комплекса, и этот, безобидный по местным меркам, «детский аттракцион», тут же превращал их в безвольных, дрожащих от страха, и гадящих под себя существ.

И лишь, такие как Ярославцев, требовали изощренной моральной ломки, и многократных, продуманных до самой последней мелочи, попыток.

Рано или поздно попадая под демонический прессинг, они, погружаясь мысленно, все глубже и глубже, в конце, концов, оказывались, на одной из проклятых планет, где парализованные ужасом от увиденного, безропотно соглашались обречь себя на менее тяжкие страдания во имя искупления некогда совершенных ими грехов.