Воевода Константин

Однако вводная часть допроса, нацеленная на быстрое устрашение подсудимого и подчинение его своей воли, даже не успев набрать обороты, катастрофически сдулась а затем и вовсе, потерпела полное фиаско!

Что ни говори, но Дьяволу так и не удалось с ходу опрокинуть Ярославцева. И уж тем более растоптать и заставить его, утратив человеческий облик, скулить и вымаливать хотя бы капельку снисхождения.

Пока все происходящее между ними больше напоминало: «разговор не о чем», во время которого Константин излучал такую уверенность в своей духовной силе и правоте, что любому показалось бы, еще немного и: «Оковы тяжкие падут, темницы рухнут и свобода, вас встретит радостно у входа…».

И ведь действительно, до сегодняшнего дня стены замка князей Валери, еще ни разу не подвергались столь мощному испытанию на прочность.

Укрытые магической вуалью, сотканной из самых темнейших заклинаний, они все же дрогнули под действием положительной энергетики, исходящей от стоящего перед троном преступника.

Его Мерзость чувствовал это всей своей дьявольской сущностью, но пока был бессилен даже локализовать его. Костер праведного гнева жарко пылал в душе и сердце пленника, превращая его божественное «Я», в неприступную крепость.

Однако и князь, не смотря на свой юный возраст, успел пройти суровую школу придворных интриг, и вырос в обществе, где умение лгать, хитрить и изворачиваться, считалось высшим проявлением воспитанности.

Теперь же, надменно взирая с высокого трона на подсудимого, этот искусный стратег сделал правильные выводы из проведенной им «разведки боем».

Противник не собирался так просто сдаваться, и Сатана решительно продолжил наступление, умело, прибегнув к своей любимой и ранее беспроигрышной тактике.

Неожиданно прекратив внешний прессинг, он смягчил свой грозный вид и, спустившись к скованному магическими заклятиями подсудимому, громко выразил ему свое восхищение:

– Молодец парниша! Ох, и люблю же я гордецов и строптивцев!

Но беглый преступник не попался на его уловку и по военному, коротко и сдержано представился, не умаляя при этом высокого статуса судьи, и не принижая собственного достоинства:

– Капитан космической пехоты Ярославцев Константин Сергеевич, он же Проклятый за номером одна тысяча двести восемьдесят семь, десятого пыточного подвала, планеты Церий, всегда к услугам вашего дьявольского Величия.

– Вот оно даже как?! Похвально! Весьма похвально! – продолжал искусно разыгрывать добряка его Мерзость.