Охота на Динозавра

В этих цистернах когда-то хранились отходы.

– Нам грозит опасность?

– А вы как думали? Поверите, когда волосы выпадут?

– Надеюсь, этого не случится, – с завидным хладнокровием произнес спецагент, доставая из потайного кармашка пакетик со светло-коричневым порошком. – Это универсальный антидот. Нейтрализует действие любых ядов, в том числе кураре и цианидов. Хорош также в загазованной и зараженной радиацией местности. Изготавливают его из задних лапок жуков-водомерок. Один грамм стоит семьсот пятьдесят тысяч долларов.

– А сколько стоите вы? – спросила девушка. – Не у каждого в кармане такой пакетик валяется.

– Меня ценят, – спокойно парировал Быстров.

– Ах, вас це-е-нят, – протянула Лисичкина. – Только имейте в виду: похорон с почестями вам не дождаться.

Матвей вспомнил, что Николай Семенович Ухов рисовал ту же безрадостную картину. Если агента постигнет неудача. Ему стало грустно.

– Тут останетесь, и никто не узнает. Еще за дезертира сочтут!

– Марина, прекратите!– повысил голос Быстров.

– Простите, – после паузы прошептала Лисичкина. – Сама не знаю, что говорю.

Обрадованный скорым раскаянием спутницы и больше не мешкая, Быстров занялся делом: ловко разорвал на две части пакетик с порошком; одну половинку протянул Лисичкиной, содержимое другой высыпал себе в рот. Девушка последовала его примеру.

– Вкусно. На бергамот похоже, правда?

– Правда, – согласился Матвей. – Однако пора трогаться.

Оступаясь на кирпичах, они выбрались в зал.

Они прошли мимо баков, которые и сейчас, по прошествии стольких десятилетий, таили в себе смертельную угрозу. Внезапно девушка схватила агента за руку:

– Смотрите!

Но Быстров и сам увидел. Метрах в двадцати от них светилось окошко. В этой кромешной темноте оно пылало ярче напалма. Они бросились к нему, словно мотыльки на свет электрической лампочки.

– Что там? – спросила Лисичкина.

– Посмотрите сами. Только осторожно.

Девушке взглянула, отшатнулась и упала бы, не поддержи ее Матвей.

Вот уже второй раз за последний час в его объятиях была девушка, которая ему, признаться, очень понравилась. Но сейчас он не отстранился.