Геном Ньютона

Объективно в силу того, что предмет их исследования в большинстве своем имеет внутри себя больше корреляций…»

На этом месте экран потух, потому что подошедший сзади Рощупкина Щекин выключил изображение.

– Я долго буду слушать эту хрень? – спросил он у начальника службы безопасности?

– Но все идет по плану.

– По какому мать твою … плану, они ничего не сказали…

– Они обязательно скажут, это их стиль жизни и разговоров.

– А может, сразу перейти к другим формам работы? – издевательски произнес Щекин, копируя интонации Рощупкина.

– Нужно за что-то зацепиться, а потом будут и другие формы.

– Ладно, цепляйся, но держи меня в курсе.

– Есть, шеф.

* * *

Рощупкин вернулся в свой кабинет и включил телевизор, на экране которого продолжала разворачиваться дискуссия между Налыговым и Морозовым.

Налыгов по-прежнему сидел на табурете, Морозов, чтобы было удобно, сел на нары по-турецки и вполне мог сойти за старого сидельца.

– Так вот, – сказал Налыгов, – и со временем чаще всего выясняется, что вовсе не те, на кого мы думали, были первооткрывателями.

– Все относительно, – вставил свои пять копеек Морозов.

– Все совершенно определенно, – ответил Налыгов, – я все исследовал, здесь проявляются те же закономерности, что и в любом стаде.

– Ну, ты мне еще Лоренса приведи в качестве авторитета.

– А кто такой Лоренс?

– Вот видишь, ты не знаешь Лоренса, а берешься судить о закономерностях стадного поведения.

– Зато я знаю Лоуренса.

– А кто такой Лоуренс?

– Вот видишь, Лоуренс – это моя кодла, – сказал Налыгов, – так что ты меня своей кодлой не пугай.

– И все-таки любопытно, кто такой Лоуренс?

– Это английский шпион и диверсант, который вооружил арабов динамитом.

– А, основатель мирового терроризма.

– Что-то вроде этого.

– Да ты действительно ученый, даже на грани жизни и смерти пытаешься набить свою голову знаниями, то есть чепухой.

– Не сбивай меня, это типичная уловка гуманитариев, если ты не знаешь ученого, который исследовал эту сферу для тебя, значит, ты не можешь в ней разобраться и делать выводы. Все не так. А сам этот принцип, что нужно изучить все, что делали до тебя в науке, убийственен.

– Почему? – спросил Морозов.

– Потому что в науке есть положительные результаты, попадающие в алгоритмы закономерностей, и отрицательные.