Игры капризной дамы

В центре плац, где сейчас будет развод на работу и откуда бригады пойдут в рабочую зону.

Два прапорщика-контролера с печатью абстиненции на лицах ждали в вагончике осужденных и громко обсуждали «дурака ротного».

– А он меня, а он меня, – говорил один, – спрашивает: почему пьяный каждый день? Гы-гы-гы…

– А ты? – спрашивал второй.

– А я, гы-гы-гы… говорю, что чимергес[4 - Чимергес (жарг.) – самогон.] пью.

– А он: где деньги на чимергес берешь? Гы-гы-гы…

– А ты?

– А я говорю, что нарисовал шашечки на телаге[5 - Телага (сленг) – телогрейка.

] у одного пидараса, вывел на плац и заставил зэков туда-сюда возить. Он возит, а я выручку собираю.

– Ну ты даешь…

– А хрена он прискребся.

– Уволят тебя, Колька.

– А пусть увольняют…

Продолжения разговора Виктор не слышал да и не хотел слышать. Обсуждение «дураков начальников» и угрозы уволиться – обычное дело среди сотрудников, как аттестованных, так и вольнонаемных. Все клянут свою собачью жизнь и работу, постоянно говорят, что уйдут или не будут огорчены, когда их уволят.

Но куда можно уйти в Тараканино? Скотником на ферму? Там работать надо, а здешние ребята от этого уже отвыкли. Колония развращает всех, кто в ней находится: и тех, кто отбывает срок, и тех, кто работает там или служит.

Виктор вошел в пустой цех, глянул на часы, через десять минут тарный начнет работать. Тарный цех в колонии делает то же, что и тарные производства на воле – ящики, и ничем не отличается от них, если не считать, что рабочие в одинаковых робах, да лица покруче, да мат стоит погуще, да контролер нет-нет да промелькнет между верстаками и рядами ящиков.

Уже в первые месяцы работы в колонии Виктор напрочь потерял чувство опасности, которое, по мнению нормальных людей, должно всегда быть у сотрудников мест лишения свободы и за которое им платят надбавки к зарплате, в зоне, как у высотников: о страховках и опасностях вспоминают, когда кто-нибудь из товарищей сорвется вниз.

В девять ему позвонили по внутреннему телефону, впрочем, в колонии и не было наружного телефона, за исключением, разумеется, телефонов в административном корпусе.

– Виктор Сергеевич, – пищала трубка голосом секретарши Хозяина, – вас вызывает начальник колонии.

Через десять минут он был в приемной, но его кто-то опередил, и секретарша попросила немного подождать.