Бог любит Одессу

Несмотря на недоумение по поводу обвинения российских властей в убийстве Политковской, высказанная Герхардом Шредером стала известной фраза: «К сожалению, журналисты гибнут довольно часто, гибнут в других странах – но почему-то никто не пытается в каждом из этих случаев обвинить правительство». Смерть Политковской сделала свое дело, и на одно высказывание Шредера был не один десяток противоположных.

Таким образом, из чеченской версии появилась версия о том, что эта провокация направлена именно на дискредитацию главы государства и руководства Чечни одновременно.

К тому же всплыла информация, что живущий в Лондоне Александр Литвиненко вспомнил: Политковской «лично грозил» сам Президент России, причем делал это через Ирину Хакамаду, которая отвергла обвинение, заявив, что уже три года не была в Кремле и не общалась ни с кем из первых лиц государства.

Сбоку припеку было и предположение о причастности к убийству журналистки сотрудников Нижневартовского ОМОНа.

Потом всплыла версия с так называемым списком врагов русского народа. Там Политковская была обозначена как «агент западных спецслужб». Савелий стал изучать список, дабы найти параллели между Политковской, ее деятельностью и иными фигурантами списка, как вдруг ночью ему позвонили домой. Голос с кавказским акцентом спросил.

– Это товарищ Злоба?

Савелия бросило в жар.

– Ви почему молчите, – сказал тот же голос, – ви меня слышите?

– Да, – выдавил, наконец, из себя Савелий.

– Это «Сталин» говорит, – произнесли на другом конце провода, – товарищ Злоба, с такой фамилией, как ваша, вам не стоит заниматься тем, чем ви занимаетесь.

– Почему? – вдруг спросил Савелий.

– Потому, что это для вас может плохо кончиться.

– А?..

– Я все сказал, – произнес голос, и в трубке раздались короткие гудки.

Неделю после этого звонка Савелий оглядывался на улице. Расследование он бросил, и только схемы по-прежнему сидели в голове и в определенной мере не давали ему покоя.

Савелий стал думать, что ему делать дальше. И вдруг, как метеор на чистом августовском небе, мелькнуло – Одесса: именно туда после распределения уехал его одногруппник Юра Краморенко.

И все как-то сразу сложилось.