Бог любит Одессу

– Что он им показал? – спросил Борис Валентину.

– Паспорт моряка, – ответила та.

– И подействовало?

– Как видишь, – ответила Валентина.

Толик, отходя от кассы, успел обняться с доброй дюжиной одесситов и рассказать, что у его друга Бори проблемы и их нужно решить, наконец, добрался до Бориса и Валентины. А потом он жену, сына, Бориса и эту добрую дюжину знакомых и случайных людей повел в привокзальный ресторан.

Увидев Толика, две официантки сдвинули три стола, за которые, нет, не сели, а стали все приглашенные Толиком, а сам Толик произнес напыщенную речь о том, что его друг Боря попал в беду.

Нужно сказать правду, что после речи Толика все приглашенные, выпив по стопке и бросив в рот несколько ломтиков сыра или колбасы, покинули ресторанный зал, а Валентина и Толик, уже сидя за отдельным столом продолжали потчевать гостя Одессы Бориса.

Уже объявили посадку на поезд, а троица с каким-то усердием и почти неистовством все напихивала Бориса одесскими яствами.

– Начальник, начальник, – водитель такси дергал Бориса за рукав, – приехали, с тебя сто сорок гривен.

Олесь

– Отец, мне намекают…

– Я полагаю, что у твоего руководства хватило ума не ориентировать тебя на Черноморское морское пароходство, которого уже полтора десятка лет не существует?

– Нет, отец, объект диверсии мне уже определен.

– Очень плохо.

– Почему?

– Потому что наши конспирологические заморочки сводятся этим на нет.

– Почему?

– Тебя будут ждать там.

– Понятно, но у меня будет некая фора, если я приму твою тактику. Плюс ты дал мне другие документы… Так?

– Так.

– Тогда нужно…

– Что нужно, ты сейчас поймешь сам. Посмотри наверх, что ты видишь?

– Химер.

– Правильно.

– А почему я привел тебя именно сюда?

– Думаю, ты сам мне об этом скажешь.

– Скажу, чтобы ты не попал в мясорубку.

Отец долго смотрел на химер и, наконец, продолжил:

– Химера – это то, что сочетает в себе несочетаемое. С одной стороны, все качества этих тварей есть у других тварей божьих, но у химер они гипертрофированы и…

– Отец, я недавно слушал лекции одного неоязычника.

– Кого?

– Неважно. Так он говорил о древнем письменном языке, из которого появились и латиница и кириллица.