Чаша Одина

К тому же он должен тебе за твою помощь в набеге на Гаулар, а Бьярн – человек чести и всегда возвращает свои долги. Брюньольв же сейчас так озабочен поисками путей примирения с сыном, что не откажет ему ни в чём. Даже в походе на чёрных альвов.

– Тогда почему же Брюньольв не разрешит ему жениться на Торе? – посмотрел на него Гейр. Торкель развёл руками.

– Это будет кровная обида для Торира, а на такое Брюньольв пойти не может.

– Тогда мне нечего предложить Бьярну за его помощь, – вздохнул Гейр.

– Посмотрим, – усмехнулся Торкель. – А пока идём к Бьярну, и ты всё ему расскажешь, как мне. А там пусть норны решают, чему быть.

Поднятый с постели, Бьярн сонно уставился на вошедших и, послав их к Сурту, развернулся было на другой бок. Но Торкель сдёрнул с него медвежью шкуру, служившую Бьярну одеялом, и без лишних церемоний стащил сына херсира за ногу на пол.

– Да будете вы добычей троллей! – взревел раненым туром Бьярн. – Не давать выспаться свободному человеку – это подлость!

– В Вальгалле отоспишься, свободный человек, – спокойно заявил ему Торкель.

Бьярн тряхнул головой, и в его глазах появился огонёк мысли.

– Я помню тебя, – смерив Ингарда внимательным взглядом, заявил он. – Ты – хирдман моего отца, но ты помог мне увезти Тору от её брата. Так что же ты хочешь мне сказать?

Гейр повторил свой рассказ. Второй раз за утро Одрёрир покинул его заплечный мешок, и во второй раз Ингард увидел страх в глазах слушавшего его человека.

– Твои слова похожи на речи эльфвильде – сведённого с ума альвами… Но это как раз подтверждает твою правдивость, – хмыкнул Бьярн, запустив пятерню в и без того растрёпанные волосы. – Ведь чтобы альвы могли кого-то свести с ума, они должны быть по крайней мере реальны. К тому же я не вижу выгоды, которую ты мог бы получить своим рассказом, а это, по-моему, единственная причина для вранья.

– Выгода есть, – стараясь, чтобы его голос не дрогнул, ответил Ингард. – Спасение Мидгарда, по-моему, весьма значительная выгода.

– И что же тебе нужно для этого? – с интересом воззрился на него Бьярн.

– Хирд. И не только хирд твоего отца, но и всех окрестных фюльков, какие только отзовутся на его призыв.

– Немало, – усмехнулся Бьярн.