Экспедиция в Иномир

На оси курдина теперь находился также и звездолет «Нептун».

Чтобы разрядить напряжение, я сказал Артуру и Жаку:

– Между прочим, у меня на «Волопасе», когда я шел в созвездие Девы, была такая штука, только поменьше – пятидюймовый боевой курдин. В районе безымянного желтого карлика, вроде нашего Солнца, на нас чуть не налетел шальной астероид. Вы бы посмотрели, как он разнесся облаком газа и пыли, когда мы выпалили из пятидюймовки! А из этого страшилища, думаю, можно разнести планетку с Луну…

– Как ты расправился с тем астероидом, мы видели в стереопередачах, – сдержанно отозвался Артур.

«Пегас» внезапно возник из невидимости. В распахнувшемся люке показалось возмущенное лицо Николая.

– Чего вы тянете, друзья? Уже полчаса назад вы должны были попытаться разложить нас на атомы.

Марек махнул на него рукой: экранирование восстановилось. Минуты две заняла вторичная проверка его полноты. Затем Марек подал команду бомбардирам.

Вынесшийся из курдина поток энергии остался невидимым – защитные механизмы станции надежно гасили боковое рассеивание. И на стартовой площадке ничего не произошло: световой столб, исторгнутый курдином, прошил словно бы абсолютную пустоту. Зато в отдалении ослепительно вспыхнул «Нептун».

Из невидимости снова возник невредимый «Пегас». В окне улыбались Николай и наладчики.

– Переходим к последнему этапу испытаний – термоядерной обработке, – объявил Марек.

На площадке появились старинные суперядерные орудия, доставленные на Немесиду из земных музеев. Каждый выстрел из такого страшилища мог испепелить миллионный город. Марек весело пообещал зрителям, что смертоубийственные чудища наших предков принесут трансмировому кораблю меньше вреда, чем детская хлопушка астрономической башне. Жак, обеспокоенный грозным видом аппаратов, сказал, что хорошо бы нам удалиться в укрытие. Артур успокоил его:

– Мы защищены от ядерных взрывов столь же надежно, как от курдинных ливней.

А «Пегаса» для ядерных орудий просто не существует.

Термоядерный обстрел был, конечно, самой легкой из проверок – скорей фейерверк, чем испытание. Жака тревожила психологическая привычка, доставшаяся нам от предков, – страшиться термоядерных средств истребления, – а не реальная опасность самой операции. Внешне она, правда, получилась внушительней, чем курдинный залп.