Прыжок над бездной

Но только живому взгляду открывается вся прелесть! И воздух! Честное слово, не хуже земного!

Атмосфера на Виргиии была хуже земной, но ходить разрешалось без скафандров: повышенное содержание озона компенсировало недостаток кислорода. И ходилось здесь легче, чем по Земле: Виргиния была много меньше, но сказывалось урано-платиновое ядро планеты – предметы весили на ней меньше лишь процентов на сорок. Людмила, подпрыгивая со смехом, убеждалась, что способна взять высоту, о какой рекордсменам по прыжкам и не мечтается.

На небе светили три звезды. Первая – в зените, очень яркая, желтая как Солнце; вторая – оранжевая, поменьше, не такая блестящая, – шла неподалеку от главного светила; а третья – красноватая, тусклая – лишь поднималась над горизонтом. И все три светила пробивались сквозь пелену красноватого тонкого тумана, он всему придавал особый цвет. А на почве от каждого предмета разбегались три тени: одна короткая, густая, медленно меняющая очертания, вторая – подлинней и побыстрей и третья, от красного солнца, – самая длинная и быстрая, она явственно сокращалась.

– Я излучаю тени, я вся истенена! – с восторгом воскликнула Корзунская. – И вы все истеняетесь, чудо как хорошо!

– Вот и Космостанция, а рядом – гостиница, – сказал Петр, показывая на группу зданий. – Отдыхайте, вечером встретимся в салоне Станции.

Спустя час к Рою вошел брат – умытый, побритый, в новом комбинезоне.

– Прихорашиваешься, – сказал Рой и с удовольствием втянул в себя запах духов: Генрих душился редко, но сильно, иногда даже чрезмерно.

– Голова на месте, Рой. Как тебе показался Петр?

– Изменился в чем-то, а в чем-то прежний. Ты вот позади все болтал с Людмилой, а Петр сказал мне с десяток слов и задумался, спотыкался на колдобинках, потому что не видел их. Мы и раньше так с ним прогуливались, не произнося ни слова, а потом он мне говорил с благодарностью: «Как хорошо мы с тобой потолковали, Рой».

– Это и была беседа – телепатический обмен мыслями.

– Самого важного не было – обмена. Он о чем-то размышлял, а во мне ответных мыслей не рождалось.

– Мне нравится на Виргинии, – сказал Генрих. – Планета достойна того, чтобы ею любоваться. Сюда надо приезжать для развлечений.

– Пока здесь ни один не выдерживает больше года.