Диктатор

Они умели сражаться, эти молодые потомки воинственных отцов, некогда наводивших страх на весь мир, – они не просто дрались, демонстрируя бесстрашие, а разыгрывали бой, как шахматную партию. У нас не хватало сил противостоять такому умению. Разумеется, я мог поднять свой полк на открытый бой и на какой-то срок отогнать врага. Но конечный результат мог быть только один: наше поражение. И мы это понимали, и враг это понимал.

И, сдавая одну позицию за другой, я прикидывал, сможем ли продержаться до темноты.

Некогда колдун-военачальник остановил на часок солнце, чтобы одержать победу при свете. Я отдал бы половину жизни, чтобы заполучить в свой полк колдуна, способного ускорить величавое шествие солнца по небосклону. Но солнце не торопилось: подошло к полудню, прошло сквозь него – а ожесточенный бой все не стихал. И тут мы услышали далекую трескотню резонаторов, над лесом позади нас взлетели синие искорки импульсов.

– Напал на вражеский арьергард, – сообщил Павел. – Огрызаются свирепо, но мы их тесним.

Надеюсь, это облегчит твое положение.

Облегчение было лишь в том, что дрогнувшие было мои солдаты несколько воспряли духом. Но командование родеров и не подумало перемещать хотя бы толику своих сил к арьергарду. Оно с тем же упорством разметывало преградившие дорогу заслоны. Но если и раньше мы сопротивлялись ожесточенно, то сейчас сопротивление было больше чем ожесточенным – яростным. Продвижение врага замедлилось. Я периодически смотрел на небо: появилась надежда, что до захода мы продержимся.

А когда солнце стало склоняться к земле, над холмами пронесся тяжкий грохот. Большие электроорудия начали свою партию. Полки Гамова подошли в район сражения. Всего полчаса понадобилось командованию родеров, чтобы понять, что дальнейшее сопротивление равнозначно полной гибели. Громкоговорители разнесли приказ: всем солдатам и офицерам сдавать оружие.

Я поспешил к Гамову.

– Отлично сражались, Андрей! – он впервые назвал меня по имени. – Как я тревожился, что конвой прорвет наши заслоны! Теперь идемте смотреть освобожденных пленных.

По дороге к нам присоединился Прищепа.

– Идиоты! – весело сказал он о родерах. – Больше трети своих сил в самый разгар боя оставили сторожить пленных, когда каждый солдат был так нужен. Правда, солдаты «Крылышек» заволновались и, если бы их не держали под дулами импульсаторов, кинулись бы в драку. – Он протянул руку. – Давай, Андрей.

– Что давать? – не понял я.