Привратник

Мне вот постоянно приходится переться чёрт знает куда, из-за этого я даже научился дремать во время дороги.

Всё те же двое полицейских отконвоировали меня вглубь здания. Держали за вывернутые назад и вверх руки, так что пришлось согнулся и весь путь лицезреть сначала асфальтовую дорожку, а потом полы коридоров.

Наконец меня заперли в камере с массивной стальной дверью. В маленькой каморке нет ни стульев, ни полок-кроватей, только высокая деревянная ступень у дальней стены, чтобы можно было присесть. Наручники не сняли, пришлось примоститься в неудобной позе.

Прошел, наверное, час, пока за дверью послышались шаги и возня со связкой ключей. Я уж начал бояться, что продержат до завтрашнего утра. Конец рабочего дня, всё таки. Следователи, наверное, уже по домам разъехались и дознание проводить некому.

А у меня встреча с Моцартом и он страшно не любит когда опаздывают. Я уж молу про то, что даже не слышал, чтобы кто-нибудь вообще не явился на заранее запланированную встречу. Учитывая обстоятельства – задержание и всё-такое, торговец может и простит мне подобную «шалость», но неприятный осадок останется.

Приоткрылось смотровое окошко.

– Встать, лицом к стене, руки на стену.

– Я в наручниках, начальник, – звякаю кандалами стягивающими руки за спиной.

– Опять Иванцов халтурит, – едва слышно возмутился надзиратель. – Достал.

Грюкнула дверь.

– На выход, задержанный, – молча топаю из камеры в коридор.

Конвоир повёл меня по коридорам, то и дело перегороженным решётками. Каждый раз приходилось прижиматься к стенам и ждать пока откроют следующую – таковы порядки пенитенциарных учреждений. Наконец хлопнула последняя дверь, уже деревянная.

– Задержанный доставлен, – отрапортовал надзиратель сидящему за столом мужчине с капитанскими погонами.

– Наручники сними, – распорядился тот.

– Присаживайтесь Сергей Сергеевич, – капитан указал на стул напротив когда «браслеты» были сняты.

– Есть, – конвоир тихонько прикрыл за собой дверь.

В кабинете с серыми стенами окно забрано решёткой. Широкий деревянный стол прикручен к полу, как и табурет на который я уселся. Больше в помещении ничего нет.

На столешнице перед капитаном лежат упакованные в целлофановые пакеты: «"Glock"», клинок в ножнах и резиновая груша. Рядом со столом, ближе к хозяину кабинета, стоит мой саквояж.