Амадзин

Стоим друг на друга через проход зыркаем.

– Дай щит Тан, – Тарб требовательно протянул ко мне руку.

– Зачем тебе два?

– Покажу.

Тарб взял в каждую руку по круглому щиту, закрывающему бойца от пояса до плеча, разбежался, присел и кувырком проскользнул к снежникам. Его мгновенно окружили, засыпав градом ударов. Образовалась свалка. Особо настойчивые с разбегу пытались запрыгнуть Тарбу на спину, но тот держался на ногах, иногда приседая, иногда чуть смещаясь в сторону и быстро менял положение и наклон щитов, толкался ими, крутил.

Когда основная масса снежников отвлеклась, мы с Мериком по очереди проскочили в проход и устроили в тупике кровопролитную сечу. Поскольку свой щит я отдал Тарбу, взял в левую руку ледоруб, на всякий случай, после этого я его и стал иногда называть черепоколом.

Когда с врагами было покончено, осмотрелись. Мы с Мериком – тяжело дышащие, потные, забрызганные кровью, в порезах и ссадинах, с прогнутыми в некоторых места наплечниками и наручами. Тарб держит два щита измочаленных в хлам.

– Вы чего, в первый раз что ли?

– Ага, – потупился я.

– Так предупреждать надо, придурки. – Тарб невозмутимо бросил разбитые щиты в кучу. – Собираем всё железное и ходу назад, а то скоро темнеть начнёт.

***

– По возвращении Алада окинула меня скептичным взглядом.

– Мойся, переоденься, зайди в кухню ссадины обработаю, – это одновременно были и ругань за содеянное, и выражение материнской заботы, и гордость за взросление.

С тех пор Тарб, Мерик и я стали закадычными друзьями, в смысле, на танцах начинали драться между собой, только если оказывались последними «выжившими». Да и то, Тарб, как старший, всегда чуть-чуть поддавался. Что правда, это никогда нам с Мериком не помогало.

А ещё я понял, что со щитом возиться не моё. Горец я только на четверть и сил у меня меньше чем у товарищей. Зато я проворнее, мне легче увернуться, чем удар держать. Теперь пользуюсь коротким и лёгким мечом, выкованным так, что его и метнуть можно при случае, а от щита я и вовсе отказался, с ледорубом в левой руке бьюсь.

Звуки волынки стихли. Послышалось бульканье выливающейся из бутылки ягодной наливки. Я переступил порог барака и сразу наткнулся на Мерика.

– Явился, – ухватил он меня за куртку. – Давай на улицу, разговор есть.

А сам направился вглубь барака. Я развернулся и опять переступил через порог, только теперь в обратном направлении. Сходил, называется, на танцы.