Почему я не стану президентом

Сам бы я ни за что не выбрался, потому как у меня отпуск, а в этот период лучшие друзья – диван и пульт от телевизора. Тем более по телевизору показывают чемпионат мира по футболу. А конкретно: «Аргентина – Бельгия». Но я предпочел театр, ведь дочь я люблю сильнее, чем Месси.

Билетов у нас на руках не было – решение посетить храм Мельпомены оказалось спонтанным и созрело в красивой рыжей голове за три часа до начала представления. В том, что в зрительный зал мы попадем по любому, у меня сомнений не возникло – лето, жара, рядовой спектакль в исполнении местной киевской труппы.

Перед тем как приобщиться к прекрасному, мы с Викторией зашли в бар недалеко от театра. Пообедать дома мы не успели и решили сделать это в общественном заведении. Пища там вкусная, зато очень вредная. Извините, наоборот: вредная, зато очень вкусная. А еще я заказал себе немного водочки. Ведь мы шли на комедию, а мой приятель Миша Агранат всегда учил: «Постановка покажется вам намного смешнее, если выпить перед нею сто грамм».

У театральной кассы мы были за двадцать минут до начала действа. Аншлага там не наблюдалось. Оказалось, на сегодня билетов уже нет. Точнее осталось пару штук где-то в углу балкона по пятнадцать гривен. Ну знаете, такие места, где колонна закрывает вид на сцену…

Повторюсь, у кассы было пусто. Зато у окошка с надписью «администратор» выстроилась очередь человек двадцать пять.

– Скажите, пожалуйста, – обратился я к кассирше, – а куда стоят все эти нарядно одетые люди?

– Это… Это работники театра и… их знакомые, они решают свои вопросы, – ответила кассирша и почему-то покраснела.

Данная ситуация показалась мне очень знакомой:

«Где-то я это уже видел… Точнее, читал… Блин! Это же Ильф и Петров!» В памяти возникли строки:

«– Как я не люблю, – заметил Остап, – этих мещан, провинциальных простофиль! Куда вы полезли? Разве вы не видите, что это касса?

– Ну а куда же, ведь без билета не пустят!

– Киса, вы пошляк. В каждом благоустроенном театре есть два окошечка.

Со времени написания «Двенадцати стульев» прошло девяносто лет, однако в театральной жизни мало что изменилось…

Но что же делать? Я не был работником театра либо его знакомым… Правда, я был на кураже! После ста грамм водочки у меня иногда бывает кураж.