Николай Негодник

Погоди… на меня, што ле?

– А если и так?

– Не согласен. Мы вообще так не договаривались.

– С кем? – поинтересовался Николай.

– Не важно, – уклончиво ответил Змей. – А теперь гуляй отседова, богатырь, не до тебя. Князя жду.

– Какого?

Горыныч поскреб в затылке когтем и пренебрежительно сплюнул в сторону, поджарив неосторожно пролетавшего воробья:

– Ты тупой? Местного князя.

– Ну, я пришел.

– Вижу. А теперь проваливай! Ходют тут всякие. Кому сказано – занято место!

– А вот и не уйду, – справедливо возмутился Николай.

 – И вообще, ты чего на людей орешь?

– Чтобы услышал кто-нибудь.

– Я услышал. Легче стало?

– Как бы нет, – согласился Змей. – Так не уйдешь?

– С какой стати?

– Да и ладно, оставайся, вдвоем подождем. Присаживайся, богатырь, – Горыныч гостеприимно обломил у комля ближайшую березку и положил импровизированную скамейку перед Шмелёвым. – Вместе не так скушно будет.

Некоторое время сидели молча, стараясь не смотреть друг на друга. Николай чувствовал, как отпускает державшее его напряжение.

Неизвестное науке чудовище при ближайшем рассмотрении оказалось не таким уж страшным. А что хам и грубиян, так, может, им, летающим рептилиям, оно и положено? Вдруг это от метаболизма зависит?

– Слушай, богатырь, – первым нарушил молчание Горыныч, – одолжи копье ненадолго.

– Зачем? – с подозрением покосился Шмелёв.

– Почесаться, – смутился Змей. – Не поверишь, свербит между крыльями, аж спасу нет. Выручи, а?

Он произнес это таким просящим и жалобным голосом, что суровое, но мягкое сердце князя растаяло.

– На, только не поцарапайся.

– Этой зубочисткой? – удивился дракон. – Да меня даже кумулятивный снаряд не берет.

– Какой-какой?

– А, все равно не поймешь, – отмахнулся Горыныч.

– Нет уж, постой… – Коля ухватил Змея за крыло. – Какие снаряды?

– Да любые. Ага, и выше, выше тоже почеши, а то я сам не достаю.

Шмелёв решительно вскарабкался по крылу, твердо намереваясь взять тупую рептилию за глотку и выбить из Горыныча все.

Но тут под ногу неудачно подвернулось что-то торчащее между чешуек, Коля потерял равновесие, взмахнул руками и полетел вниз. Уже на земле его догнала тяжелая ржавая кривулина и со звоном, отдавшимся в голове, ударила в шлем.

– Так вот оно чо чесалось! – обрадовался Горыныч. – Спасибо, богатырь.

Николай встал, слегка покачиваясь, и поднял упавшую на него железку. Это оказался обломок багра со странно знакомой надписью латинскими буквами «MARIA CELESTA».