Личный колдун президента

– Наша привилегия, граф!

Илия, не рискнувшая войти в караулку из-за головокружительно-ядовитых запахов, решительно шагнула в дверь. Блеснув удивительно яркими голубыми глазами, девочка торжественно произнесла:

– Гвардия заслужила эту привилегию, сотник Мозес Свальбард. По праву единственной наследницы императора Ермия Неистового жалую тебя баронским титулом. Умри с честью, барон!

– Повелительница… – сотник преклонил колено. – Если бы у меня была ещё одна жизнь, я бы посвятил её служению тебе.

Молодец, девочка! И как жаль, что у Мозеса не будет второй жизни.

Хотя-я-я…

– Барон, тащи этих висельников в малый зал и пришли два десятка к сокровищнице. Кажется, у меня появилась хорошая идея.

– Граф? – Илия вопросительно посмотрела на меня.

Ей ответил Мозес:

– Когда у графа Вольфа появляются хорошие идеи, то в ужасе разбегаются даже боги. Вот, помнится, в прошлый раз…

– Ты не мог бы заткнуться, барон? – вежливо попросил я.

– Молчу, – хихикнул сотник.

– Мозес…

– Всё, я уже ушёл.

Сокровищница загородной резиденции императора не поражала размерами и содержимым. Основная казна давно распределена по тайникам, чьё расположение известно совсем немногим, а здесь собран небольшой запас на чёрный день. Пять-шесть годовых бюджетов, больше и не нужно.

– Скажи мне, Ульдемир, – Илия горстями набирала из сундука самоцветные камни и складывала их в крепкие кожаные мешочки.

В роду Ермия Неистового взрослеют быстро, и с шестилетней девочкой вполне можно говорить на серьёзные темы. О жизни и смерти, о долге и чести.

– Видишь ли… – я сделал паузу, не решаясь назвать наследницу императора просто по имени.

– Зови меня Илией.

– Спасибо. Так вот, Илия, твой прадед был великим человеком, и именно он и является Империей. Не будет его, не станет связующей силы, что объединяет провинции в единое государство.

– Неужели всё держится на нём?

– Да, это так. На страхе, на уважении, на присяге. На страхе больше всего.

– Но усобица ещё страшнее?

– Кто об этом думает? Аристократия рвётся к неограниченной власти, которую сейчас ограничивает император, а купцы и банкиры надеются, что без империи будут жить, как при Империи, только без имперских налогов и повинностей.