Красный властелин

Песня получалась грустная и печальная, как судьба старшего брата, сожженного недавно, буквально только что, колдовством имперской охранной печати. Разве это смерть? Разве это достойная сына степей смерть? И какое может ожидать посмертие после гнусной мерзости проклятого огня? Ейю-бааттор заслужил большего, да будет милостива к нему Небесная Кобылица!

Кочевник так и умер в счастливом забытьи. Лишь чуточку громче замычал, когда чья-то рука закрыла рот и потянула подбородок вверх, заставляя запрокинуть голову, а по горлу прошёлся тупой зазубренный тесак.

Толчок в спину, и часовой упал лицом вниз, прямо на опрокинувшийся бурдюк, мешая горячую кровь с шипящим и пузырящимся чёрным кумысом.

– Молодец, Ерёма, растёшь над собой! – похвалил старший десятник ощупывающего труп профессора. – Самочувствие-то как?

– Нормально, – Баргузин пожал плечами и прислушался к внутренним ощущениям.

Нет, действительно нормально, только ноги гудят да жрать хочется так, что желудок уже не воет, а скулит тонко и жалобно, выпрашивая забросить в него хоть что-нибудь.

Хоть суслика сырого прямо в шкуре – лишь бы было. А Матвей странный какой-то, недавно ещё ругал ругательски, а сейчас о самочувствии спрашивает. Стареет, наверное, потому становится добрым.

Слева послышалось уханье горной совы и сразу же – тявканье серебристой лисицы. Тихий голос из темноты сообщил:

– Мы закончили, командир.

– Потери?

– Наши?

– Зачем мне знать о чужих?

– Все целы.

– Пленных освободили? Как они там?

– Хреново, – Борис, это был он, подошел ближе. – Нас четверых и выбрали в жертву, потому что на ногах стоять могли…

– Плохо.

– Оголодали ребята сильно.

– Утром разберёмся.

– Угу.

– Не угукай, не филин, лучше зови всех сюда. А ты, Ерёма, скажи мне как учёный человек, вас в Университете замки вскрывать учили?

Баргузин задумчиво почесал кончик носа:

– Странные у тебя представления о наших учебных заведениях, командир.

– Бестолочи вы все там безрукие.

– Какие есть. А не проще ли сунуть под дверь оставшийся горшок с гремучим студнем?

– Дурак, да?

– Чего такого-то?

– А потом что, подумал? – Матвей показал вдаль, где на окраине села виднелись выделяющиеся на фоне светлеющего неба шатры глорхийцев. – Устроим праздник с песнями и плясками, а чем гостей угощать будем? Нет, Еремей, пластун из тебя не получится.