Красный властелин

И тогда она появится!

Появится настоящая сила, а не её призрак, навеянный рокотом бубна и чеканными словами заклинания. И вздрогнет степь, ужаснувшись и восхитившись мощью нового властителя. А с пиктийцами всегда можно договориться. Почему бы нет? – как выражаются легкомысленные торговцы вином из далёкой Легойи.

«Почему бы нет?»

– Гахха! – слова древнего языка, забытого всеми, кроме немногочисленных шаманов, использовались не только для камлания. Великолепные и сочные ругательства, о смысле которых можно лишь догадываться, тоже имелись.

– Лается наш жополюбец, – усмехнулся молчавший доселе родениец с едва подсохшим рубцом от удара меча через всё лицо.

– Он не наш, – тот, кого назвали Твердятой, плюнул в бегающего вокруг жертвенного камня Арчу, но промахнулся. – Борис, ты неправ.

– В каком смысле?

– Пусть сам себя любит, мы-то здесь каким боком?

Выползок в очередной раз выругался, но не стал отвлекаться от важного дела – стоит только ошибиться в порядке расстановки и очерёдности зажжения светильников, и все труды пойдут насмарку.

– Рырхово отродье! – вырвалось у Арчи непроизвольно, когда, наклонившись над седьмым светильником, он почувствовал прикосновение к щеке чего-то очень холодного и, скорее всего, очень острого.

– А вот за козла ответишь! – произнёсший это, несомненно, был роденийцем.

Еремей неодобрительно следил за действиями старшего десятника. Неужели он не знает, что с шаманами и прочими колдунами не стоит разговаривать? Ведь задурят и обманут, глаза отведут, пакость какую устроят.

Матвей будто прочитал мысли бывшего профессора и ударил глорхийца мечом – голова шамана упала в траву, а следом за ней рухнуло и тело. Барабаш брезгливо переступил через растекающуюся лужу и вытер клинок о грязный халат убитого. Баргузин читал о таком в книгах – каждый герой обязательно должен вытереть меч об одежду поверженного врага. А потом пнуть труп.

Но командир, скорее всего, книг не читал. Поэтому не стал пинать мёртвого глорхийца, а обернулся к подчинённому:

– Чего вытаращился? Ребят развяжи.

– Ага, – Еремей вытащил из-за голенища угрожающих размеров тесак и принялся резать стягивающие пленников ремни.

– Осторожнее, браток, – попросил один из несостоявшихся кандидатов в жертвы. – Отхватишь чего лишнее.

– А ты не трепыхайся, – пробормотал сквозь зубы Баргузин.