Падая в небо

Ему больно. Слезы устремляются вниз к ногам следом за течением воды. Брызги, отлетающие от тела, направляются на пол и сбиваются в кучки. Вот уже скопилась лужа на полу в ожидании уровня слива. Герой бросает свой взгляд на отражение окружающих предметов на полу. Свет, падающий на пол от лампы, отражается и направляется прямиком в глаза. Главный герой, всхлипывая, рыдает. Все сильнее прижигает тело вода. Она становиться нестерпимо жгучей. Голова раскалывается от переполоха мыслей в уме мечтателя. Ему очень плохо.

Нет определения названию состояния его подавленности. Он стоит голый и его отражение в окнах смеется над ним. Ее нет рядом. Он садится на корточки, держа в руке искусственно бьющий жизнью ключ. Скрестив колени и поникнув головою, мечтатель наш разрывается на части, обретающие обитель одни в нашем, другие – в мире его грез. Его непоколебимая поза не отпускала. Он терял слезинку за слезинкой. C белоснежных бортов смотрели на него тысячи капелек разного размера, в каждой из которых отражалась его горькая одинокая душа. «Почему?» – всплывало в его голове. Тем временем лужа среди почти пустой душевой комнаты выросла до больших размеров и можно было наблюдать, как летящие к ней капли разбивались о ровную поверхность ее тела, словно капли дождя, спускающиеся с небес в лужи. Слезы продолжали стекать по его щекам и губам. Горечь их напоминала о расставании, о том дне, когда герой понял, что надолго оставляет ее, свою Мечту одну. Все казалось нереальным. Попытки бороться со своим эмоциональным нутром вырывали грубые звуки басистого голоса. Снова накатился очередной удар чувствами в голове и груди. Было невыносимо. Почему же он такой? Герой и сам не знал ответа. Наверное, жизнь склеилась мертвым хватом с его любимой. Он не мог без нее. Каждая минута времени без милой обжигала его как эта горячая вода, бьющая по телу. Душа мечтателя погибала. Пришлось добавить холодной, дабы не свариться живьем в этом кипятке. Окно он закрыл еще в начале, поэтому душевая приняла состояние парникового эффекта. Герой попытался вскрикнуть, но тут же ловил себя на мысли что медсестра, которая отдыхает по ту сторону стены, проснется от его диких воплей и ему не поздоровится. Наконец он начал успокаиваться и принялся за ухаживание за своим телом, взяв в руки мыло. Оно будто не ощущалось в руках. Нос и губы слегка онемели от столь долгого душевного дисбаланса. Время было за одиннадцать.