Вторжение

 – Я ж тогда ничего не понял, просто все разом куда-то полетели и всё.

– Вспомни кого-то, кто был рядом с тобой в тот момент, – крикнула Алина, – всё началось, когда я представила, как переживает мама.

Они тотчас взмыли в воздух и рванули наперерез торнадо со скоростью выпущенной из лука стрелы. Ветер не свистел в ушах, перегрузка не давила на плечи, но огромный серый столб гигантского пылесоса быстро превратился в тоненький жгутик, а затем и вовсе исчез.

Душа бомжа вышла из тени, проводила удаляющиеся фигурки взглядом, развернулась, словно по команде «кругом» и, обходя хобот торнадо по большой дуге, рванула обратно к подвалу.

Только что продравшие глаза жители подвала обратили внимание на бездыханный труп именно в тот момент, когда душа нырнула на место.

– Гля, Сёма, по ходу, Жаба подох, – толкнув тело, сообщил бомж, первым добравшийся до тела. – У него классная сумка, чур моя – я первый трупешник нашёл, – он довольно заржал.

– Ты, Рыба, грабалки не протягивай, – куча грязного тряпья в углу зашевелилась, и опухшая рожа грозно ощерилась на Рыбу.

 – Трупешник он нашёл! Ты нашёл, тебе его и в морг сдавать на опыты! Понял, Рыба?

– Я чо, я ничо, – испугался Рыба выступления вожака и от досады пнул тело Жабы.

Тот неожиданно вздрогнул, затрясся и, открыв глаза, дико завыл. Рыба, споткнувшись, свалился прямо на голову вожака. Жаба, перевалившись на живот, с трудом приподнялся, затем, подобрав ноги, заставил себя подняться.

– Хрен вам, не сдох я, – бормотал он, пуская слюну.

 – На опыты меня в морг, хрен вам! Пошли вы все… – дальше полился поток ругательств в адрес собратьев по несчастью.

– А я говорил тебе, Жаба, не пей то пойло, которое тебе чувак в парке дал, – крикнул опомнившийся от неожиданного испуга вожак. – Всякую хрень пьёшь, ни с кем не делишься. Смотри, в другой раз Рыба тебя оживлять не будет!

– Да, пошли вы все в… – Жаба оглядел подвал выпуклыми покрасневшими глазами, громко испортил воздух, сплюнул на пол и ушёл, хлопнув железной дверью.

Какая-то неясная идея влекла его по городу именно к тому самому парку, в котором его напоили вкуснейшей водкой. Всего полстакана божественного нектара унесли душу Жабы в райские кущи, он увидел небо в алмазах, а по его жилам потекла горячая, полная жизни кровь. Он чувствовал себя прежним Ильёй Семёновичем, преподавателем кафедры истории местного университета, успешным доцентом, легко получавшим любовь студенток в обмен на зачёты и оценки.