Катарсис

Он рвался в бой, его ждали важные дела, а в этом кабинете он напрасно тратил время с практически бесполезным ему человеком, которому он в порядке субординации обязан доложиться.

Начальник областного управления ФСБ генерал Никитин, пятнадцать минут назад прочитавший приказ директора, чувствовал себя неважно. Создавалось ощущение, что он сидит в этом кресле чисто номинально, не имея уже ни прав, ни должности, ни звания, потому что ему, генералу, надлежало подчиняться и выполнять буквально любые капризы московского полковника.

Он не помнил за собой никакой оплошности, которая могла бы повлечь столь унизительную директиву. Это и настораживало, но он не собирался сдаваться без боя, в конце концов – это его земля и защищать он её будет до последнего. Не первые гонцы из первопрестольной, дело знакомое, привычное. Обычно, всё заканчивается в бане, где под водочку развязываются языки и завязываются прочные знакомства на будущее.

Поначалу все они с гонором, считают себя царями перед провинциалами, но куда не ткни, на практике ничего из себя не значат, потому как дальше собственного кабинета носа не высовывали, да и пороха не нюхали.

Да, в городе творится какая-то чертовщина, но не более того, с чем не справилась бы полиция. Генерал никак не мог взять в толк, что именно стало причиной появления странного гостя, да ещё с такими полномочиями.

– Полковник, но вы не в курсе наших проблем. Не понимаю, как можно чем-то управлять, не понимая сути местных отношений? Извините, это не Москва и ваши полномочия здесь мало, что значат. Нужна помощь? Окажем в полной мере! Могу с ходу предложить нескольких весьма компетентных в местных реалиях специалистов. Поймите, Сергей Владимирович, мы лучше знаем, кто и чем здесь дышит, у нас повсюду свои люди.

Начальник областного УФСБ говорил напористо, стараясь всем видом доказывать готовность к сотрудничеству даже при таком странном перекосе в субординации. Лучше убедить москвича в лояльности, чем влезать в перепалку с непонятными выводами руководства. Но полковник явно не был настроен на спокойное обсуждение, говорил резко, отрывисто.