Агата

Тогда все уже было решено – назначена дата увольнения, оплачены курсы матросов низшего звена в новороссийской мореходке. Осталось лишь написать заявление об увольнении за две недели до даты отъезда. Она уже была плохо пропечатана на железнодорожном билете, который тоже уже был заблаговременно куплен на Казанском вокзале…

? ? ?

Я стоял перед отделом аспирантуры и докторантуры МГИМО, дожидаясь его начальника, чтобы оформить академический отпуск. Просто так бросать работу над диссертацией не решился. Грела надежда, что, может быть, когда-нибудь я все-таки завершу свое исследование о влиянии социальных стереотипов на массовое сознание.

Надежда, безусловно, была призрачной. На полноценную научную деятельность времени решительно не хватало и тогда. Что уж говорить о морской карьере, когда я буду по полгода пропадать на судне посреди океана.

Мой научный руководитель любил повторять, что «работа, учеба и семья соединяются только парами». Однако в моем случае к работе (как на телевидении, так и над собой) уже на протяжении нескольких лет, как я ни старался, решительно не подсоединялось ни второе, ни третье.

В дверь сбоку от меня тихо постучали. Я повернул голову, и натолкнулся на пронзительный взгляд ее черных, как тропическая ночь, глаз. В тусклом полумраке узкого коридора ее смуглая кожа казалась еще темнее. Тем ярче на скуластом африканском лице белели ее крупные зубы и белки больших любопытных глаз.

После того, как мы поприветствовали друг друга едва заметными кивками давних знакомых людей, я сказал:

– Павла Андреевича пока нет.

– Скоро придет? – уже почти без акцента спросила она.

– Да, обещал через полчаса.

Скинув с плеча сумочку и взяв ее в руки за тонкие лямки, она стала рядом со мной. Смущенно улыбнулась и изящным движением тонких пальцев задвинула за ухо прядь непослушных кучерявых волос. Однако та сразу же, как распрямившаяся пружина, выпала обратно.

Она всегда так застенчиво улыбалась и всегда одинаково заправляла волосы за ухо, а те всегда так же быстро и раскидисто ниспадали обратно.

Единственное, что изменилось в ней за все время нашего знакомства – долгого и поверхностного одновременно – знание русского языка, которым она овладела почти в совершенстве. «Все остальное было совершенно изначально», – пошутил я недавно во время нашей последней встречи в кругу общих знакомых, чем в очередной раз вызвал у нее ту же самую застенчивую улыбку.

Ее звали Ага?та Гарси?я Ло?пез.