Завтра были девяностые

Случалось, из диспетчерской выходил какой-нибудь водитель, совершал неторопливый круиз вокруг своего автобуса, стуча ногой по колёсам, садился в кабину и, навалившись на руль, устремлял взгляд поверх голов будущих пассажиров в направлении, проследить которое было затруднительно.

Ожидавшие выхода на маршрут именно этого автобуса начинали примитивнейшим способом гипнотизировать водителя и, рано или поздно, добивались успеха. Реципиент встряхивал головой, несколько раз с усилием, но плавно разводил передние конечности в стороны и скоро пробуждал автобус к жизни.

Большеглазое автосущество трогалось с места и, набрав скорость, увозило куда-то пустыми сидячие и стоячие места или – вдруг! – осаживало около изумлённой толпы.

В первый миг толпа подавалась назад, потом перестраивалась в боевой клин, на острие которого оказывались самые крепкие самцы, далее в сторону основания – наиболее мощные женщины, а за ними – те, кто не очень спешит. И начинался штурм, то есть заполнение методом вдавливания поскрипывавшего «Икаруса».

Уровень активности некоторых желающих ехать достигает критической отметки, и целенаправленная эффективность их действий трансформируется в проявления бессмысленной агрессивности.

В автобусе, принявшем Арсовых, постоянно возникали конфликты локального характера. Нинель, недовольная тем, что не взяли такси, приняла участие в двух из них, непосредственно её коснувшихся. Арсов, убеждённый в том, что пассажиры конфликтуют из-за необоснованности претензий на личную исключительность, в течение всей поездки при наиболее резких воздействиях со стороны окружающих лишь сжимался или изгибался поудобнее, а когда дама, мысленно названная им «жирной свиньёй», обругала его хамом, улыбнулся и принёс свои извинения.

Оказалось, стремясь к смягчению эмоциональной напряжённости, он повторял один из самоприказов: " Я внутренне спокоен. Я легко владею собой. Я сильный и добрый. Я выше мелочей, всегда спокоен и уверен в себе. Мне приятно быть вежливым. Меня немного прижимают, поталкивают и потаптывают, но я спокоен.

Я любуюсь заоконным пейзажем. Ещё каких-то десять минут, и я вздохну полной грудью".

2

Они поднимались по лестнице пятиэтажного дома номер три по улице Пролетарской, когда взгляд Арсова наткнулся на безупречно отполированные хромовые сапоги, скользнул вверх и утонул во встречном взгляде светлолицего брюнета в форме старшего лейтенанта милиции или «поручика Алекса», как значится на подкладке его фуражки.