Кремль

По непонятным причинам генерал Воронов, служивший в каких-то таинственных спецслужбах, именно в это время подал рапорт об увольнении «по болезни», но сохранил связи с бывшими коллегами и возглавил крупный ЧОП – частное охранное предприятие. В этой структуре был полный набор услуг – от охраны и силового прикрытия до слежки и даже вербовки агентуры.

Воронов без труда разрулил ситуацию, приструнив зарвавшихся братков. В криминальных кругах его ЧОП пользовался устрашающей репутацией. Среди сотрудников «предприятия» было немало офицеров с боевым прошлым, прошедших пекло афганской войны и «горячих точек», разбросанных по всему миру, включая просторы развалившейся Великой Империи.

Только бывший министр обороны по кличке Мерседес не понимал этой простой истины. Во время первой чеченской войны он своими приказами посылал спецназовцев в лобовые атаки как обычную пехоту. Когда Воронов прямо сказал Мерседесу, что нельзя так бездарно тратить «золотой фонд», приобретавшийся десятилетиями, тот криво ухмыльнулся:

– Что, струсил, генерал? Так и скажи.

Воронов напрямую Мерседесу не подчинялся, и конфликт не имел для него печальных последствий.

Бровин был благодарен генералу за помощь и, в свою очередь, всегда шел навстречу его просьбам. Касались они обычно медицинских надобностей, когда кто-либо из родственников или друзей Воронова нуждался в сложном хирургическом вмешательстве. Однако деловые контакты не переросли в человеческую близость.

«Никогда не знаешь, чего от них ждать», – опасливо размышлял Бровин, однако к услугам генерала и его ЧОПа прибегать не гнушался.

На этот раз, предположил Борис Павлович, речь пойдет, как обычно, о срочной хирургической операции. Иначе не стал бы генерал беспокоить его в столь позднее время, да еще вламываться в квартиру, куда его никто не звал.

«Впрочем, у них свои приемчики. Профессия, знаете ли, накладывает».

– Чем могу помочь? – сразу перешел к делу Борис Павлович, после того как Воронов устроился в глубоком кресле с видом на зимний сад в лоджии.

– Речь пойдет о вашем племяннике, – негромко сказал Воронов.

От неожиданности Борис Павлович резко присел на антикварный стул. Тот жалобно скрипнул под его весом.