Восходящие вихри ложных версий

– Побеседовал я ещё раз с Волковым, – сообщил Шмехов ленивым голосом и замолчал, подленькой паузой вымогая встречные вопросы. Однако Тугарин, как он ни спешил, поджал губы и мужественно пережил паузу. – Но прежде чем повторно потрошить Волкова, осмотрел я то место, где он с землей соединился. Упал он в пяти метрах от стрелки… Врубаешься? В пяти метрах за стрелкой.

– Ну и что?

– Как что? Я и сразу-то ему не поверил. А тут смотрю – путейцы кувалдами машут. В чём дело, спрашиваю. Рельсы сверх норматива разошлись, отвечают.

Несмотря на явную близость к прозрению Тугарин отделался мычанием неопределённого назначения:

– М-м-мым.

– Составил я протокольчик осмотра, справочку соответствующую в дистанции путей взял… И, как ты уже дагадался, – к Волкову. Ну и раскололся он, естественно. Оказывается, на ступеньках вагона стоял и малую нужду справлял. А на стрелке-то вагон и тряхануло. Ясна механика? Полетел он на соседние рельсы, махая ручонками, и про ширинку забыл.

– Что ж он тогда… Вот же мерзавец!

– А тут всё просто.

– Одно опознание отпадает! – вбегая в кабинет Хряпина, сообщил Тугарин и рассказал о звонке Шмехова.

В поисках успокоения он несколько раз пробежался по кабинету и оказался у окна. Ворона, лапой прижав к мостовой огромную кость, склёвывала мясную тухлятину. Подъезжающая «Волга» цвета сафари обеспокоила её, и ворона косолапо побежала прочь от кости, тяжело поднялась на крыло.

– Что это?! Что я вижу! – закричал Тугарин.

Хряпин поспешно приблизился к нему и увидел, что из автомобиля выходят Скалыга и двое рослых парней.

– Чего разволновался, не понимаю? – недовольно выговорил Хряпин подчинённому.

– Это же те самые мордовороты, которые следили за Полиной и которые…

– И которым ты услужливо подставил свою физию… Да-а, получается, что работали они во времена вашего знакомства, вероятно, не на Срезнева.

– Выходит, так. Хотя… – Тугарин неуверенно пожал плечами. – Срезнев и Скалыга, в общем-то, компаньоны.

– Ладно, разберёмся.

Опознание решено было проводить в кабинете Хряпина, просторном, на три окна аж, и с гигиеничными стульями в наряде розовой обшивки. И в девять сорок пять Тугарин ввёл Оборкина и проводил его к столу, за которым расположился Переплешин.