На краю империи: Камчатский излом

Ему было ужасно горько и обидно, ему до слез хотелось, чтобы отец что-нибудь ему сказал, ну хоть что-нибудь!

– Па, а черта же не бывает…

Иван перевел взгляд на сына, как-то скупо, болезненно улыбнулся:

– Еще как бывает…

– Малахов! – крикнул пузатый милиционер и взмахнул пистолетом. – Брось ружье!! Руки подними!!

Иван залпом допил водку, отбросил бутылку и сказал сыну:

– Принеси-ка мне вторую по-быстрому. В палатке она, справа.

Димка кинулся выполнять поручение. А Иван смачно плюнул в сторону гостей, упер приклад ружья в землю, засунул стволы в рот и большим пальцем ноги нажал крючок.

Димка никогда не был особенно близок с отцом. Однако с ним был связан самый счастливый и светлый эпизод в его жизни. Это было после первого класса. Они целое лето прожили вдвоем в настоящем лесу! Они плыли туда два дня на лодке, подняв мотор, перетаскивали ее через перекаты. Огромные деревья, поляны, шалаш из веток, костер, на котором закипает котелок… Они ловили удочкой рыбу в озерах, собирали ягоды и грибы, стреляли зайцев и птиц – не про запас, не на продажу, а чтобы есть – было так вкусно! Позже Димка узнал, что весной в поселке случилась массовая драка с приезжими и отец, как зачинщик, решил отсидеться вдали.

Мальчишка наслаждался жизнью, а Иван Малахов, наверное, прощался со свободой. Однако в тот раз обошлось…

Там, в лесу, Димке не было скучно с вечно молчащим отцом. У него завелся закадычный друг-приятель, который был всегда рядом. Собственно говоря, Димка придумал его раньше, но в то лето Митька как бы обрел плоть и кровь, начал жить собственной жизнью.

Он был совсем диким и неграмотным парнем – из тех, кто жил здесь, когда на Камчатке только-только появились русские…

Потом всю осень и всю зиму Димка готовился снова ехать с отцом в лес: точил крючки, выстругивал поплавки из пробок, делал сушилку для грибов, даже пытался смастерить соковыжималку для красной смородины. Ему и в голову не приходило, что продолжения может не быть. Однако весной в поселке все чаще стали звучать слова «работа» или «будет работа».

Мужики собирались кучками и что-то перетирали между собой. Когда неопределенность стала невыносимой, Димка набрался-таки смелости и прямо спросил отца:

– Так мы что… не поедем?

– Нет! – отрезал Иван.

Почему-то этот невинный, казалось бы, вопрос ребенка просто взбесил отца. Он выскочил из дома, хлопнув дверью и сбив по дороге ведро в сенях. Вечером дружки принесли его домой пьяным до невменяемости.