На краю империи: Камчатский излом

 – Эй, Дмитрий, сейчас нас вязать будут! А я биться стану!»

Это была шутка, но внезапно пришел ответ – беззвучный, явственный и совершенно серьезный. Ответ именно «пришел», хотя Митька, кажется, сам его придумал:

– Давай, дерись. Только поссы сначала – легче будет.

– Ща-ас, – ответил сам себе служилый. – Это мы быстро. Ты сказывал, будто на кулаках зело горазд, так помогай! Их-то трое!

– Я попробую, ты только мне не мешай, – ответил Дмитрий.

– Интересно, как же это я сам себе помешаю?! – подумал Митька и мысленно махнул рукой: – А, была не была!

Он отошел на несколько шагов в сторону от своих саней и стал справлять нужду.

Сделав дело, Митька не повернулся к людям, а начал возиться с ремешком на штанах. За спиной заскрипел снег – кто-то подошел к нему совсем близко:

– Эй, Митрий!

Такого служилый не ожидал и машинально оглянулся. Сзади раздался дружный смех:

– Гы-гы-гы, я ж грю: это Митька – говнюк большерецкий!

Скрывать лицо больше не было смысла, и Митька повернулся к врагам.

Перед ним был все тот же щербатый:

– A-а, потрох сучий… Тьфу!

От плевка в лицо Митька уклонился, шагнул к противнику и без замаха, с подворотом корпуса врезал кулаком в подбородок снизу. Раньше он так никогда не бил, а сейчас как-то само получилось. Лязгнули зубы, голова мотнулась назад, и парень повалился на спину. Митька припал на правое колено, дважды – коротко и мощно – пробил по корпусу чуть ниже грудины и вскочил на ноги. О таких приемах в драке он даже не слышал, но опять все получилось как бы само.

Он испытал мгновенное удовлетворение: «Так и надо – чтобы не встал!»

Двое казаков стояли чуть поодаль. Митька метнулся к ближайшему. Тот только начал замахиваться, когда Митька, сделав глубокий выпад, достал его левой по ребрам, а затем, развернув правый кулак, ударил основанием ладони под нос, буквально размазав по лицу носовой хрящ и верхнюю губу.

Он опять испытал удовлетворение: «Этого сделал! Дальше!»

Третий уже набежал, размахивая кулаками – справа налево, слева направо.

Митька сначала отшатнулся назад, а потом, прикрывшись руками, подался вперед и ударил коленом в пах…

Чтобы и эти двое не встали, он поступил с ними жестоко и эффективно – ему самому неведомым раньше способом. Митька больше не удивлялся, а только радовался веселой легкости в душе и теле. Казалось, он не побежал по рыхлому снегу, а просто полетел над ним – вперед, к голове каравана.