Уничтожить бессмертных

Мансур Серджунович Таглибов был настоящим дагестанцем. Именно эти уроки он любил больше всего. Не зря ведь у дагестанцев существует поговорка, что в их народе каждый мальчишка рождается с разрядом по борьбе.

Инструктор учил Мансура искусству рукопашного боя, причем такого, который какому-то спортсмену, пусть даже чемпиону мира и его окрестностей, освоить, скорее всего, не удастся. Где еще изучаются нервные центры и болевые точки человеческого тела, при ударе по которым любого здоровяка запросто хватит паралич! Если бы спортсмены знали это, многие виды единоборств просто были бы запрещены из-за высокой травмоопасности.

Помянутые центры и точки были нанесены краской на манекены. Сначала инструктор просто ставил Мансуру нужный удар, потом уже доводил его до совершенства. Сержанту приходилось в кровь разбивать себе руки, даже манекены ломать, чтобы все это освоить. Инструктор был рад такому ученику.

Однажды он даже сказал ему:

– Хорошо, что ты не коренной американец. Такие персонажи привыкли беречь себя.

А с тобой работать приятно. Ты видишь только цель и идешь к ней, несмотря ни на что. Когда я научу тебя всему, что умею сам, то не рискну встретиться с тобой ночью на узкой дорожке. Это высшая оценка твоего старания. Я никогда и никого не боялся, а вот тебя уже опасаюсь. Старайся и дальше. Курс у нас с тобой небольшой, рассчитан всего на год.

Так сержант Мансур Таглибофф узнал приблизительную продолжительность своего обучения. Впрочем, не все курсы могли быть рассчитаны на одинаковый срок.

Труднее всего, как ни странно, давалось Мансуру обучение арабскому языку. Прежде он не видел в этом никаких проблем, легко общался, даже сдал экзамен в Омане, получая тамошнее гражданство. Но здесь его обучали классическому арабскому, тому самому, на котором был написан Коран. Именно эта священная книга стала основным пособием курсанта. Делалось это специально, чтобы все суры прочно отложились в памяти курсанта.

Еще труднее, чем разговорная речь, давалась сержанту арабская каллиграфия, которая, по сути дела, являлась искусством.

Она складывалась под влиянием запретов Корана на рисование живых существ. Эти правила подталкивали развитие орнамента и каллиграфии, доводили их до совершенства.

Ясно, что простому человеку достаточно трудно стать мастером в таком вот экзотическом деле. Тем не менее Мансур старался и через несколько месяцев удивился. Он поймал себя на мысли о том, что стал находить приятными уроки арабской каллиграфии.