Кощеевич и Смерть

Огурчики вот, крепкие, хрустящие, как ты любишь…

Но не успел Лис мысленно попенять богатырю, что тот слова не держит и чужой славой почём зря наслаждается, как румяное Ванюшино лицо исказила гневная гримаса:

– Не пировать я пришёл! Скажи, царь, когда обещание выполнишь?

Тут Лада встрепенулась, в ладоши хлопнула:

– Так, отроки, а ну идите поиграйте в саду. И Вьюжку с собой заберите. У взрослых – дела.

Царь дождался, пока дети выйдут, нетерпеливо вертя в руках серебряную ложечку, и только когда за наследником закрылась дверь, елейным голосом молвил:

– Куда ты так торопишься, Вань? Всему своё время.

Разве будут тебя в Дивнозёрье печёными лебедями потчевать? А мёдом сладким хмельным? Давай победу отпразднуем, потом потолкуем. Чего стоишь как не родной?

– Дык который месяц ты мне уши конопатишь? – вскипел Ванюша. – Всего одну награду я просил, и ту не даёшь. Сперва, мол, подожди, Иван, седмицу-другую – а вдруг война возобновится? Потом, мол, подожди, пока дивьи воины домой вернутся, а то столицу охранять некому.

Вот, вернулись – и снова: подожди, Иван, пока мировую не заключим с Навью. Дык заключили. Серебряный лес вернули даже. Чего мне ещё ждать?

Музыканты перестали играть, гости заахали, зацокали языками. Царь нахмурился, ложку в руке сжал, будто бы раздавить её хотел, поиграл желваками и сказал уже чуть менее дружелюбно:

– Скоро только коловерши родятся, а прочие дела с толком да расстановкой вершить надобно. Разве ты не заслужил отдых? Попируешь денёк-другой, в баньку сходишь, косточки попаришь, а мы пока тебе даров соберём, проводим с подобающими почестями.

Сам понимаешь: коли уйдёшь, вернуться в наши края уже не выйдет.

– Не хочу даров, – богатырь покачал головой. – Только яблоко молодильное. Своё я лишь потому съел, что ты мне второе обещал для жены моей, Даринушки. Сколько лет война длилась, а? Люба моя, небось, вся седая уже. А мне кажный день вдали от неё – мука адская.

Ратибор наклонился и через голову царицы Голубы о чём-то пошептался с Ладушкой.

Помрачнел лицом, покивал, а потом выпрямился, словно аршин проглотил, и заявил:

– Прости, Вань, не могу я тебя сейчас отпустить. Времена опасные, мир шаткий. Случись опять война с Навью, как мы без богатыря останемся? Лютогор, Кощеев сын, замышляет недоброе. – Тут Лис чуть было не закашлялся, но вовремя опомнился – не каркать, не каркать! – Чует моё сердце, коли уйдёшь – непременно быть беде. Прошу тебя, друг, останься ещё хоть ненадолго.