Сирийский пленник

 – Нашего Михалыча пытались, говорят, несколько раз подставить, но не вышло. Тогда просто выгнали. Так народ говорит. А он у нас знающий. За своих все горой встанут. Может, помочь тебе надо будет. Мы готовы. Нам собраться, только штаны подтянуть. У капитана друзья в ментовке остались. Он сам говорил, что в критической ситуации они всегда выручат.

– Нет, братва, я по натуре своей волк-одиночка, – заявил человек в камуфляже, фамилия которого была Россомахов. – В свои дела предпочитаю никого не впутывать.

Не посоветую вмешиваться в них никому, кто жизнью хоть на копейку дорожит. А если помощь понадобится, то обращусь к вам.

– Что это у тебя за дела такие? С крутыми парнями сцепиться желаешь?

– Если бы. Крутые мне не страшны. Они чаще только сами себя пугают, других людей жирными рожами устрашить стараются. У меня оппоненты куда серьезнее.

– Ну, судя по тому, как дерешься, ты и сам из таких же.

Василич кивнул и сказал:

– Был из таких. – Он не стал распространяться дальше, хотя и привык уже говорить много.

 – Ну ладно, пора мне. – Россомахов вытащил из кармана куртки часы без ремешка, невиданную для бомжа роскошь, совершенно ему ненужную, посмотрел на время и добавил: – Да, уже точно надо идти.

Этот человек и без часов прекрасно чувствовал время. Он вытащил их только для того, чтобы подчеркнуть разницу между собой и этими двумя бомжами, предлагающими ему свою помощь. Еще Василич хотел показать, что он – человек, отягощенный заботами, требующими выполнения определенного расписания.

А бомжи привыкли считать себя самыми свободными на свете людьми, никогда за временем не наблюдающими.

После чего он встал, забрал свой пакет, кивнул на прощание Кирилычу и Гоше и двинулся по центральной аллее в одному ему известном направлении.

– Ну, где нас найти, ежели что, ты знаешь. Здесь только наши контейнеры. По той стороне улицы. – Кирилыч махнул рукой. – Везде наша территория. В одном месте не застанешь, в другом найдешь. А где дома жилые, мусорники везде стоят.

Свой социальный статус подполковник Россомахов определил сам, назвав себя интербомжом. Большинству людей это было бы непонятно, но сам он и не думал никому рассказывать, почему именовал себя так странно.

Расставшись с простыми бомжами, не носящими приставку «интер», Виктор Васильевич свернул в тот же квартал, где судьба свела его с новыми знакомыми, только сделал это дальше того места, откуда они втроем вышли.