Приговоренный

У меня не было желания объяснять кому бы то ни было свою позицию. В данном случае это выглядело бы как попытка оправдать себя. Этого я вообще не хотел делать даже в суде. Тем более здесь, в камере, перед каким-то уголовником.

Я не стал объяснять, что наркоторговцев, на мой взгляд, надо стрелять без суда и следствия. Я снова готов это сделать, если мне еще раз представится такой случай.

Вещей у меня с собой не было никаких, даже зубной щетки, поскольку задержали меня совсем недавно.

Поэтому я просто хотел улечься спать, не обратил никакого внимания на откровенно агрессивную речь этого субъекта и спросил:

– Моя шконка верхняя, которая свободная? Так я понимаю?

Тот арестант, который сидел под ней, ткнул большим пальцем на место у себя над головой, и я забросил туда все, что принес с собой.

Но смотрел сосед на меня при этом тоже недобро, хотя поначалу именно он показался мне самым вменяемым из сокамерников, человеком, с которым можно нормально разговаривать.

Впрочем, выражение лиц моих соседей просматривалось с трудом.

Слишком тусклой была лампочка над зарешеченным окном. А сама решетка даже свет звездного неба не пропускала, потому что была сварена из толстых параллельных полос металла, с внешней стороны наклоненных к земле под одним углом. Если прильнуть к окну лицом, то можно будет, наверное, увидеть, что делается во дворе СИЗО.

Впрочем, я не намеревался надолго задерживаться в этом заведении. Мне не понравилось, как меня здесь встретили. Поэтому я особо не реагировал на условия содержания.

Я хотел было забраться на шконку, которая меня ждала, но увидел руку, протянутую мне соседом снизу.

– Меня Стасом зовут. Стас Копра. На последнем слоге ударение. Это не фамилия, а погоняло. Когда его неправильно произносят, я обижаюсь. Фамилия – Копровой.

Руку я пожал, а представляться вторично не стал. Ладонь у Стаса была сильной. Но меня, тренированного офицера спецназа, крепким рукопожатием не испугаешь. Моя кисть, конечно, поменьше, но сухая, жилистая и жесткая.

Стас словно испытывал меня. Я ему не уступил.

– Впервые в СИЗО?

– Надеюсь, что и в последний раз.

– Не зарекайся. Жизнь всегда по-своему нами крутит. Сейчас ты тоже не рассчитывал, а попал сюда.

– Я осознанно все делал, не убегал, хотя мог бы. Свидетелей не убирал, а ведь мои солдаты сделали бы это по одному моему знаку.

Я застелил постель, разулся и одним махом оказался на своей шконке. Но спать мне уже почему-то не хотелось.