Приговоренный

– Так старательно прицеливался и все-таки промахнулся! – донесся веселый голос из камеры.

Арестант смеялся над вертухаем, чем его только озлобил. Бугай встал на четвереньки, заглянул в унитаз, сплюнул туда, потом вытянулся во весь свой немаленький рост и переключился с меня на насмешника.

– Придет время, Копра, я тебя в этой же параше утоплю. Жди! – заявил он, сильно обиженный насмешкой, и резко вышел.

При этом вертухай плечом оттолкнул меня с дороги и даже не заметил этого.

Я держал на руках свое тюремное имущество и уже не имел возможности увернуться от толчка, поэтому ударился плечом в дверной металлический косяк, но сразу шагнул вперед.

Дверь за моей спиной захлопнулась со скрипом, треском и металлическим звоном. Я слышал, что в подобных местах петли специально не смазывают, чтобы они при открывании гремели, будили бы других заключенных, вызывали бы их озлобленность. Да и в случае попытки побега скрип мог бы выдать арестанта.

На трех шконках, двух нижних и одной верхней, синхронно сели и свесили ноги вниз трое моих товарищей по несчастью.

– Соседа мне доставили, – сказал тот, который только что смеялся над вертухаем.

Шконка над ним пустовала.

– Ба, да ты никак из военных будешь, – проговорил арестант, сидящий напротив него. – Ладно, хорошо, что хоть не мент. Так это про тебя, капитан, мне мой следак рассказывал. Ты какого-то парнишку, говорят, ни за что из автомата шлепнул.

Когда это ему мог рассказывать такие страсти какой-то следак, если меня задержали всего-то несколько часов назад? Такое утверждение не только навевало удивление, но и вызывало подозрения.

– За что или ни за что, с этим еще предстоит разобраться, – спокойно ответил я.

– Ладно. Знакомиться давай, – сказал первый.

– Командир роты военной разведки капитан Онучин. Если без понтов, то можно просто Максом звать. А вообще я Максим Викторович.

– Надо же, сколько власти таким один только автомат дает! – вступил в разговор третий сиделец, тон которого был самым недоброжелательным из всех трех.

Я бы даже рискнул назвать такой тон озлобленным. Он был изначально агрессивным. Я видел, что этот человек готов был наброситься на новичка. Его останавливал только автомат, которого у меня при себе не было.

– В кого хочу, в того стреляю. Так, что ли?

Этот тип, как мне показалось, нарывался на скандал.